Владелица усадьбы Карантар - Надежда Игоревна Соколова Страница 18

– Всё чисто, госпожа, – коротко доложил маг. – Обычная земля, камни и дерево. Никакой магии, даже остаточной. Можно работать.

Я кивнула и подошла к краю ямы. Внизу, на глубине около полутора метров, виднелся аккуратно выложенный камнем лаз, уходящий в сторону. Рабочие уже расширили вход, и теперь туда можно было пройти, слегка пригнувшись.

– Свет дайте, – распорядилась я.

Иво передал мне фонарь, и я первой спустилась вниз. За мной последовали он и Веланд.

Тайник оказался небольшим, но тщательно устроенным помещением – примерно четыре на четыре шага, стены выложены камнем, пол земляной, но сухой. Вдоль стен, прислонённые друг к другу, стояли десятки картин в тяжёлых рамах. Некоторые были завёрнуты в холстину, другие – открыты. Воздух здесь был затхлым, но не сырым – вентиляция, пусть и примитивная, работала.

Я медленно пошла вдоль стены, поднимая фонарь повыше. Веланд сзади освещал другие углы своим магическим светом.

Первая же картина, на которую упал свет, заставила меня замереть. Это был портрет женщины в старинном платье, с высоким головным убором, украшенным жемчугом. Лицо было написано тонко, с вниманием к деталям – живые глаза, мягкая улыбка, кружевной воротник. Рядом – пейзаж с видом на реку и холмы, очень похожий на наши места, но лес на заднем плане был гуще и дичее.

– Это не мазня, – сказала я вслух. – Это хорошая работа.

Я двинулась дальше. Ещё портреты – мужчины в камзолах, дети с игрушками, семейные сцены. Пейзажи – лесные опушки, закаты над полями, зимние виды. Несколько картин с изображением замка – не нынешнего, а более старого, с башнями, которые сейчас уже разрушены.

– Сколько их тут? – спросил Иво, тоже разглядывая полотна.

– Похоже, не меньше трёх десятков, – прикинула я. – Может, и больше. Часть завёрнута, надо разбирать.

Веланд подошёл к одной из картин, всмотрелся в угол.

– Госпожа, взгляните. Здесь подпись и дата.

Я наклонилась. Действительно, в углу портрета виднелась тонкая вязь: «М. горт Хольстис, 1472». Я не была экспертом, но даже мне это имя ничего не говорило. Однако дата… больше пятисот лет назад. Если это подлинник, то картина – антиквариат высшей пробы.

Я прошлась дальше, отмечая про себя: на некоторых полотнах тоже были подписи, разные имена, разные годы. Самые ранние – начало четырнадцатого века, самые поздние – середина шестнадцатого. Целая коллекция, собиравшаяся поколениями.

– Это семейная галерея, – предположил Веланд. – Предки собирали портреты и виды родных мест. Потом, видимо, спрятали от какой-то угрозы – войны, набега, эпидемии. И забыли.

– Или не успели вернуться, – добавила я.

Мы осмотрели всё, что могли. В дальнем углу нашлось ещё несколько свёртков, в которых оказались не картины, а гобелены – небольшие, но тоже старые, с выцветшими, но ещё различимыми сценами охоты и пиров.

Когда мы выбрались наверх, я велела Иво:

– Тайник пока не засыпать. Организуй охрану, чтобы никто не лазил. Завтра пришлю людей аккуратно всё извлечь и перенести в сухое помещение. Пока – в старую башню, там есть свободная комната без окон. И позови Марту – пусть подготовит мягкие подстилки, чтобы не повредить рамы.

– Понял, госпожа.

Веланд, отряхивая мантию, спросил:

– Вы оцениваете их как… сокровище?

– Как культурное наследие, – ответила я. – И как потенциальный капитал. Такие вещи со временем только дорожают. К тому же, это история рода. Надо будет пригласить эксперта, чтобы оценил подлинность и стоимость. Но это потом.

Я ещё раз взглянула на яму, где в полумраке лежали молчаливые свидетели прошлого. Ещё одна находка. Ещё одна загадка. И ещё одна задача в длинном списке дел.

Глава 7

Глава 7

Глава 7

Следующие три дня прошли в привычной деловой суете, но с одной постоянной мыслью на подкорке: встреча с графом Северном. Человек он был влиятельный, предложение по речной торговле – серьёзное, и мне нужно было произвести правильное впечатление.

Первый день ушёл на подготовку документов. Я продиктовала Дирку список наших товаров, которые потенциально могли заинтересовать графа: зерно, керамика (старая и новая, механизированная), ткани из мастерской, излишки мёда и воска. Отдельно выписала объёмы, которые мы могли бы гарантированно поставлять ежемесячно, и примерные цены. Дирк старательно выводил цифры, изредка уточняя детали.

– Тётя Ариадна, а почему по керамике две цены? – спросил он, указав на столбец.

– Одна – за обычную, ручной работы. Вторая – за ту, что пойдёт с новых станков. Она будет дешевле, но качеством не хуже. Граф должен видеть, что мы можем предложить разные варианты.

К вечеру у меня на столе лежала аккуратная папка с образцами тканей, приложенными к описи, и краткая справка по возможностям нашей мастерской.

Второй день я посвятила разговору с Мартой и Сигизмундом. Экономка подтвердила, что тканей на складах достаточно, и если граф заинтересуется крупной партией, мы сможем её собрать. Сигизмунд, хоть и ворчал, но признал, что новые станки уже через месяц дадут первую товарную партию, и образцы можно будет показать.

– К тому времени, госпожа, – добавил он, – ещё и глазурь новую попробуем, по рецепту из тех книг. Веланд помог разобраться.

– Отлично. Если получится, образцы тоже пригодятся.

Вечером я распорядилась привести в порядок малую гостиную, где планировала принимать графа. Не слишком официально, но и не по-домашнему. Чисто, достойно, с намёком на достаток, но без кричащей роскоши.

Третий день выдался хлопотным. Утром я проверила готовность документов, ещё раз проговорила с Дирком основные цифры, чтобы он мог подстраховать, если понадобится что-то уточнить. Марта накрыла стол в гостиной: лёгкие закуски, вино, вода, свежие фрукты. Всё просто, но безупречно.

К полудню я поднялась к себе, чтобы переодеться. Не в бальное платье, конечно, но и не в рабочий костюм. Тёмно-синее шерстяное платье с серебряной брошью у горла – строго, элегантно, статусно. Волосы убрала в низкий пучок, открывая серьги с жемчугом из клада – те, что поменьше.

Ровно в назначенный час я стояла в холле первого этажа, рядом с парадной дверью. Дирк – чуть поодаль, с папкой документов. Марта – у входа в гостиную, готовая принять гостя.

Воздух перед дверью дрогнул, замерцал, и через мгновение