Хикикомори 2. Адаптация - Агни Тлеющий Страница 18

Бросить? Сказать что-то вроде — «Ребята, это была шутка, я просто психанул»?

После таких комментариев? После того, как меня назвали гением? Это будет выглядеть как… Как что? Трусость? Предательство читателей? Или еще хуже — подтверждение, что я и правда не умею писать истории?

Продолжить? Попытаться выжать что-то из этого безумного, кровавого месива? Найти в хаосе какую-то логику? Превратить Джекса-мясника в… Во что? В межгалактического мстителя? Но это же… это не мой герой! Вернее, это чудовище, порожденное моей обидой и читательским непониманием.

Я посмотрел на график роста просмотров. Линия уверенно ползла вверх. 23 лайка… Многие мангаки на сайте мечтают о таком результате за первые несколько глав манги…

А если это набирает популярность… Может, стоит попробовать? Не для искусства, для аудитории. Для будущих денег, в конце концов? Если продолжать, можно ведь попробовать продавать главы… Или получить донаты…

Я закрыл глаза. В голове смешались образы: сияющие ножки Кимико в гольфах, ее томный взгляд, кровавый Джекс с дубиной, восторженные слова «гений!» и моя собственная пустота с растерянностью.

Я открыл глаза и уставился на чистый холст в графическом редакторе. Стилус лежал рядом, как вызов.

— Ладно — тихо сказал я, чувствуя, как смесь страха, азарта и полнейшей потери ориентации сжимает горло — Ладно. Раз вы хотите крови… Раз вы хотите безумия… Раз вы назвали меня «трэш-гением»…

Я медленно потянулся к стилусу. Рука дрожала лишь слегка.

Попробуем «навести порядок» на чужой планете. Посмотрим, что из этого выйдет. Ради того, чтобы понять кто я теперь: просто художник горячих девушек, гений трэша или фальшивка?

Новый файл. Новый холст. Название: Глава 4: Чужая Земля.

План отсутствует.

Я вдохнул поглубже и коснулся стилусом планшета…

* * *

Глава 7

̶Я̶ ̶н̶е̶ ̶у̶з̶н̶а̶ю̶ ̶с̶в̶о̶ю̶ ̶ж̶и̶з̶н̶ь̶ Лучший вечер!

* * *

Вечерний видео звонок застал меня врасплох.

Я сидел, уставившись в пустой холст четвертой главы. Мысленно перемалывал планеты и инопланетян яростью и дубиной Джекса. Вибрация телефона заставила вздрогнуть. На экране имя «Кимико». Сердце екнуло.

Судорожно стянул растянутую домашнюю футболку и натянул ту самую темно-синюю, что надевал на прогулку. Пару раз провел рукой по волосам. Надеюсь прилично выгляжу? Или хотя бы не позорно. Я принял вызов.

Экран ожил, но вместо привычного фона комнаты девушки, я увидел… Кухонное творчество. Кимико стояла у стола и ловко шинковала пекинскую капусту длинным ножом. За ее спиной на плите булькал суп в кастрюльке, а на сковороде шипел и подрумянивался внушительный кусок мяса, от которого шел аппетитный пар. Ароматы, казалось, пробивались сквозь экран.

— Кайто-кун! Привет! — Кимико бросила быстрый взгляд в камеру, улыбнулась и тут же вернулась к капусте. Ее движения были точными, почти хирургическими: нож, доска, миска. Никакой суеты — Минуточку, только капусту докрошу, а то суп без нее — не суп!

Я завороженно наблюдал. Мой собственный «кулинарный процесс» обычно сводился к последовательному приготовлению одного блюда, пока другое терпеливо ждало своей очереди. А тут три фронта работ одновременно! И все под контролем. Сразу видно настоящего мастера.

— Кимико-сан… — начал я под впечатлением — Ты… ты как дирижер оркестра. Или… Богиня кухни. Я в шоке. Я так не умею. Я только по одному «инструменту» за раз могу «играть».

Кимико рассмеялась, аккуратно сгребла гору нашинкованной капусты в миску и поднесла ее к камере с гордостью.

— Воть… Спасибо за комплимент, Кайто-кун! — она подмигнула — Просто побольше практики. Тут же ничего сложного. Это закинул в сковороду, это бросил варить, а это шинкуешь, пока все остальное готовится. Супчик, мясо, потом салатик. Хоп-хоп, и готово! Быстренько.

Она ловко перевернула мясо на сковороде, брызнув маслом, и тут же помешала суп.

— Так что, как твои дела? — спросила она, наконец остановившись на секунду и глядя прямо в камеру. В ее глазах светился знакомый озорной огонек — Думал ли ты обо мне весь день, как и обещал? Или твои мысли были заняты мангой?

Я ощутил, как по щекам разливается тепло. Мысли о ней, точнее, о рисунке с ней, действительно не покидали меня весь день, перемежаясь с кровавыми видениями инопланетян.

— Д-дела… Нормально — пробормотал он, избегая темы манги — А насчет мыслей… — я сделал паузу для драматизма, глядя ей прямо в глаза — Кимико-тян, твой образ готов. И, скажу честно… Он не давал мне покоя пока я его рисовал, да и сейчас тоже…

Глаза Кимико расширились. Интрига, смешанная с предвкушением и легкой нервозностью, отразилась на ее лице. Девушка снова перевернула мясо, затем отставила миску с капустой.

— Готов⁈ — почти вскрикнула она — Правда? И… он… ну… какой?

— Очень красивый… Красивая… В общем ты получилась красивая… Точнее, я не хочу сказать, что в жизни ты не красивая, я хочу…

— Ха-ха! — звонко посмеялась она, прервав мои нервные оправдания, а я правда нервничал — Я поняла, поняла, Кайто-кун.

Я покраснел и кивнул, затем продолжил, немного собравшись с мыслями:

— Ты просила фирменный стиль. Он отражен в полном объеме.

Она засмеялась, слегка смущенно, прикрыв рот рукой.

— Ох, Кайто-кун… Теперь мне страшно и… чертовски интересно! — она оглянулась на кухню, где закипал суп и шипело мясо, затем понизила голос, хотя рядом явно никого не было — Слушай… Домашние еще не спят. Мама может зайти. Можешь скинуть позже? Когда все улягутся? Чтобы я могла… эээ… спокойно изучить твое творение без риска, что кто-то заглянет через плечо?

Я представил сцену: мама Кимико заглядывает в телефон дочери и видит ее в мокром топе после пробежки с явными акцентами на соски… Я сглотнул.

— Конечно! — поспешно согласился я — Я скину ближе к ночи. Когда будет безопасно.

— Отлично! — Кимико сияла — Жду с нетерпением! А теперь извини, мое мясо требует внимания, иначе оно станет угольной подошвой! До связи, извращенчик-кун!

Разговор закончился. Ну вот, раньше я был хотя бы Извращенцем, а теперь какой-то извращенчик… Это ведь хуже по статусу, верно? Или наоборот? Ай, не важно. Главное что она светилась от предвкушения. надеюсь, моя работа ее не разочарует.

Запахи воображаемого супа и жареного мяса сменились запахом моей привычной крепости одиночества. Контраст был разительным. Я потрогал щеку,