Его враг – его жена - Ника Давыдова Страница 17

За прошедшие недели я, казалось, услышала сотню вариаций романтических признаний и восхищений. Только вот больше ему некому дарить цветы с таким смыслом, да и вряд ли хочется. Хотя как проверка… можно сказать, что угодно, а потом выбросить ничего не значащие, никому не нужные бутоны. Мне от этих мыслей стало грустно.

— Такой, в котором вы расскажете, что сейчас чувствуете.

Я неловко прикусила нижнюю губу. Почему-то для меня это звучало так, будто мне здесь и сейчас приказали раздеться догола.

Встряхнулась, прогоняя странные мысли.

— Это не проблема, — произнесла, стараясь, чтобы голос звучал легко, почти шутливо. — Только, может быть… подождём немного, пока цветы хотя бы распустятся?

Аэлрик покачал головой. Движение вышло мягким, но в нем ощущалось спокойное упрямство.

— Хотите потянуть время? Не нужно ждать.

Он поднял руку и, едва заметно шевеля пальцами, провел ею перед собой — как музыкант, перебирающий невидимые струны. Воздух дрогнул. Я почувствовала, как по коже пробежал легкий ток, а от его пальцев потекли тонкие нити света — сперва плотные, как расплавленное золото, потом мягкие, растекающиеся, словно их раздувал невидимый ветер.

Они скользнули над землей, пробежали по камням, по траве, по листве. В какой-то момент сад будто вдохнул полной грудью, и всё вокруг — листья, ветви, бутоны — вздрогнуло в ответ. В воздухе, метрах в четырех от земли как будто зависло маленькое яркое солнце.

Цветы начали раскрываться, один за другим. Лепестки дрожали, словно не могли поверить, что им позволено цвести прямо сейчас, среди серого рассвета. Возможно, они даже боялись не успеть застать этот внезапно начавшийся день.

Свет становился всё ярче. Он ложился на дорожки, заливал клумбы, цеплялся за края скамеек и тянулся выше, к ветвям аккуратно постриженных деревьев, растущих по периметру. Сад превращался в нечто невозможное, и я стояла посреди этого сияние, не зная, куда себя деть. Пришла мысль, что это весьма неплохая картина, которую можно увидеть напоследок перед смертью.

Сердце билось слишком быстро — от восхищения, от страха, от того, что я не понимала, зачем всё это. Что он хотел этим сказать?

Аэлрик не двигался. Сидел всё там же, чуть откинувшись на спинку скамьи, и смотрел на меня. На его лице была лишь безмятежная, пугающая отрешённость.

И когда я, наконец, повернулась к нему, не в силах выдержать эту тишину, он произнёс:

— Теперь вас ничего не смущает?

Я покачала головой. Нет, меня больше ничего не смущало. Ну, кроме него самого. И незнания правил той проверки, что он устроил. Как понять, делаю ли я что-то правильно или нет? Просто собирать цветы? А вдруг ему покажется, что я просто дух, помешанный на этой теме?

Воздух был плотным от запахов — пряных, свежих, немного пьянящих. Я пошла вдоль клумб, наполненных совершенно разнообразными цветами, иногда просто непонятно по какому принципу соседствующими. Но при этом сами клумбы были строгие, и мне показалось, что сад, наверное, больше принадлежал Аэлрику, чем Сэлире.

Я выдохнула и медленно начала выбирать, осторожно кружа вокруг цветов. Сначала выбрала ирисы. Тонкий и упрямый, символ надежды. Потом —васильки , простые, чуть растрёпанные, обозначающие смятение. Рядом притулилсядельфиниум , тревожный и с холодноватым оттенком, играющий на контрасте с другими цветами и поэтому из легкомыслия и беспечности символизирующий страх. Чуть дальше —лаванда , застывшая между волнительной нежностью и скрытой тревогой. Инезабудки , мелкие, робкие, будто неуверенные в праве на существование.

Я стояла, держа всё это в руках и не решаясь вернуться к Аэлрику, и вдруг заметила сбоку астры: густые, лиловые, с чуть серебристым отливом. Пальцы сами собой потянулись к цветку, но я вовремя себя одернула. Астры означали скрытую привязанность. Сильварх может решить, что я пытаюсь подлизаться к нему, как-то смягчить.

Букет вышел странный и хаотичный. Цветы не сочетались по высоте, и в целом выглядели как-то неряшливо.

Аэлрик сидел на той же скамейке, продолжая наблюдать. Я встретилась с ним взглядом и зачем-то испуганно прижала букет к груди. Что теперь? Отдать ему?

Наверное, да. Но когда я несмело сделала шаг в сторону сильварха, он поднялся на ноги и предложил мне проследовать обратно в дом.

— Зачем? — вырвалось у меня испуганное.

— Надо поставить цветы в воду. Вы же не хотите, чтобы они завяли?

— Не хочу…

Вот так просто? Стоило собрать маленький букетик, и все наладилось?

Он правда повел меня на кухню, но, конечно, не на ту, где с утра до ночи гремят кастрюли и суетятся повара. Аэлрик направился в другую — красивую, чистую, где хозяин дома может сделать себе чай, достать из холодильного шкафа какую-нибудь закуску и задумчиво посидеть за мраморным столом, отдыхая от своих дел. Светлую, просторную, с высокими окнами, выходящими на сад.

Аэлрик прошёл внутрь, не оборачиваясь, четко зная, что я за ним следую. Он открыл один из подвесных шкафчиков, достал оттуда фарфоровую вазу с тонкими голубыми узорами, похожими на водные завитку. Вазу он наполнил водой и поставил на красивый белый с золотыми прожилками мраморный стол.

— Передайте, пожалуйста, — сказал он негромко.

Я шагнула ближе, протянула букет. Пальцы чуть задрожали, когда его ладонь скользнула рядом с моей, перехватывая стебли. Он опустил цветы в вазу, небрежно расправил их, словно у него с самого начала было чёткое представление, как именно они должны стоять.

— Так гораздо лучше, правда? — спросил он, глядя на вазу, но не на меня.

— Наверное… — ответила я тихо. Потом, не выдержав паузы, добавила: — Я не понимаю. Я прошла вашу проверку? Вы мне… верите?

Меня удостоили совсем коротким взглядом.

— Я допускаю возможность поверить вам. — в конце будто бы точно должно было прозвучать мое имя, но Аэлрик его не сказал, вынуждая меня покорно продолжать сидеть на пороховой бочке. — Но это не значит, что я тут же отпущу вас на вольные хлеба и позволю делать все, что вздумается.

Он отодвинул один из тяжелых дубовых стульев и кивнул на него. Я осторожно притулилась на краешке сиденья, продолжая ловить каждое, даже самое маленькое движение Аэлрика. Он остался стоять, вновь сосредоточив свое внимание на букете.

— Исходя из вашей горячей речи, я понял, что Сэлира все еще присутствует в этом теле. Правильно ли я понимаю?

— Да. Я не хотела уходить из вашего дома, но стоило мне заснуть…

— И контроль передался изначальному хозяину, — продолжил он, — Сейчас вы слышите ее? Есть ощущение присутствия