Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров Страница 17

— Быстро ты, Ром, — сказала она, когда я подошёл.

Физручка, улыбаясь, протянула мне стаканчик.

— Угощайся, но сразу предупреждаю, что это кофе невозможно пить.

Я сделал осторожный глоток. Напиток оказался тёплым и по вкусу напоминал воду, которой ополоснули банку после настоящего кофе. Ничего особенного — с тележек на толкучках приходилось и ее такой брандохлыст пить.

— Спасибо, не скажу, что вкусно, но очень даже бодрит, — сказал я, делая ещё один глоток.

Элеонора сразу перешла к делу — разблокировала телефон и показала мне экран. На фотографии была первая страница служебной записки за подписью Кирилла. В ней шли описание вчерашних событий, ссылки на слова сотрудников и отдельный раздел, посвящённый Глебу. Кирилл подробно разбирал поведение красных после моего отстранения и в каждом действии находил подтверждение своей новой версии.

Я медленно прочитал текст — ничего нового. Взгляд остановился на выделенном абзаце.

— Сохранение влияния отстранённого воспитателя через лидера группы, — прочитал я. — Он всё-таки эту формулировку взял. Подходит почти ко всему.

— Там ещё выше есть про контроль поведения остальных участников.

— Видел, да. Широким фронтом Кирилл Андреевич пошёл.

Элеонора убрала стаканчик на подоконник и подошла ко мне практически вплотную, словно боялась, что нас услышат через стену.

— До конца дочитай, — шепнула она.

Я прочитал и изогнул бровь от того, что увидел в заключении. Занимательно…

— Кирилл приехал к директору ещё до семи, — прокомментировала Элеонора. — Через двадцать минут у ворот остановилась машина. Вышел мужчина с портфелем — такое… на Ленина похож. Кирилл сразу повёл его в административный корпус. Вадим Сергеевич Ярцев. Вроде как психолог, специалист по подростковым группам.

— Понятно, это, видимо, и есть «внешняя проверка психологического состояния группы»? — Я ещё раз прочитал самый низ служебной записки Кирилла, где значилась именно такая «рекомендация». — За одну ночь, значит, нашёл в лагерь внешнего специалиста? Наверное, еще и независимого?

— Я тоже об этом подумала. Похоже, Ярцев был готов заранее. И никакой он не независимый!

Я вернул Элеоноре телефон.

— Там ещё второй лист был, где сказано, что этот Ярцев проводит внеплановые консультации после конфликтов последних дней. Кирилл считает, что ребятам и сотрудникам требуется помощь.

— Очень своевременная забота, — хмыкнул я.

— Фактически он собирает материал для заключения, Ром. А ты как специалист знаешь, что под любой диагноз можно кого угодно подвести. Было бы желание, а остальное приложится.

Я задумался над услышанным, а Элеонора пролистала несколько снимков и снова показала мне экран своего мобильника.

Физручка открыла другую фотографию. На листе стояли фамилии и время. Первым шёл Даня, следом стояла Элеонора, потом я, Пашка, Стас. После них Глеб, Леон и Федя.

То есть состав был выборочный — «допрашивали» далеко не всех красных поголовно.

— Уже начали консультации, как понимаю? — спросил я.

— Да, Даню первого забрали — прямо по дороге в столовую. Кирилл подошёл к нему и сказал, что разговор займёт десять минут.

Я ещё раз просмотрел порядок. Сначала вызывали довольно тихого Даню, который редко спорил со взрослыми. Потом шёл Пашка, способный за пять минут наговорить материала на отдельную служебную записку. Рот то у пацана не закрывался. Следом Стас, привыкший отвечать точно и охотно раскладывать все события по времени.

Ну и между ними Ярцев вызывал Элеонору и меня. А вообще к разговору с Глебом у него уже появлялись ответы пацанов и набор формулировок, под которые легко подгонялось всё остальное.

— Леон стоит после Глеба, — сказала Элеонора.

— Я заметил.

— Это специально ведь, да Ром?

Я задержал взгляд на его фамилии.

— Думаю, да.

Леон знал, как Кирилл готовился к столкновению с красными. Он видел, что тот заранее собирал сведения о каждом пацане, расспрашивал про слабые места и отдельно интересовался Глебом. Пацан был не глупый и хорошо понимал, зачем Кирилл вытаскивал эту историю и куда собирался давить.

Пока всё это оставалось разговорами между подростками, Кирилл мог отмахнуться. Сказать, что парни неправильно поняли взрослого, Леон додумал детали или пытается оправдать переход к красным. Но если Леон последовательно расскажет, какие вопросы ему задавали и зачем Кирилл изучал Глеба, версия о случайном конфликте начнёт рассыпаться. И Кирилл явно заранее хотел купировать Леона каким-нибудь заключением этого внешнего специалиста.

Ярцев, значит… Футболист такой был хороший. И тренер. А вот этот Ярцев лично у меня не вызывал никаких положительных эмоций. Наверняка нехороший человек.

— Леон может поддаться? — спросила Элеонора. — Может, предупредить его? Да и не только его, а других пацанов? Как думаешь, Ром?

— Мне запрещено влиять на свидетелей. — Я медленно покачал головой. — Так что это не вариант.

— Я могу поговорить вместо тебя.

— После этого Кирилл напишет, что я передал указания через тебя. Оно нам надо? Вот и я думаю, что не надо.

— Тогда что нам делать?

Я забрал у неё телефон и ещё раз открыл записку. Внизу стояла подпись Кирилла, рядом время отправки. Документ ушёл директору за несколько минут до приезда Ярцева. Значит, психолог появился уже под готовую версию развития событий.

Я вернул телефон Элеоноре.

— Сначала разберёмся, что именно они называют консультацией.

Физручка задумалась, посмотрела на меня, но, видимо, не нашла, что сказать. Лишь вздохнула, забрала с подоконника свой стаканчик и осушила его залпом.

Телефон зазвонил, когда я уже в третий раз перечитывал список назначенных бесед. На экране высветилось имя директора. Элеонора увидела его через моё плечо и сразу напряглась. Ну да, Олег Дмитриевич обычно звонил редко, но метко.

— Роман Михайлович, доброе утро, — начал директор после моего ответа. Голос у него уже был усталый, хотя рабочий день толком ещё даже не начался. — Хотел предупредить, что вас сегодня ждут на консультацию…

И Олег Дмитриевич далее обрисовал в общих чертах то, что я уже и так знал от Элеоноры. Хотел, зараза, застать меня врасплох — ну-ну. Хотеть не вредно. Вредно не хотеть.

— Когда подходить? — спокойно уточнил я, когда директор закончил.

— В восемь утра. Постарайтесь прийти вовремя, у нашего специалиста плотное расписание.

Я посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось около получаса.

Вообще, конечно, организация впечатляла. Психолог успел приехать, занять помещение и собрать очередь быстрее, чем лагерная кухня раздавала манную кашу. Впечатляла вдвойне — с учётом того, что ещё вчера вечером никто даже словом не обмолвился о приглашённом специалисте.

— Где проходит приём?

В трубке повисла короткая пауза. Директор, похоже, надеялся сообщить адрес чуть позже, когда я уже соглашусь со всем остальным.

— В вашем кабинете, — наконец ответил он.

Я медленно повернулся к Элеоноре.