Развод по-имперски. Хозяйка разрушенного города - Валентина Гордова Страница 17

– Доброе утро! – отозвалась приятно удивлённая я.

– Мы вам каменную дорожку из плитняка выложили, чтобы вы обувь в земле не пачкали! – весело сказал ближайший из мужчин – примерно моего возраста, широкоплечий и русоволосый.

– Спасибо большое! – вот это действительно было невероятно приятно.

– Начертите мне план участка, мы остальные дорожки для вас сделаем, – попросил кир Сорвейн, выходя из-за дома с бумагами в руках. – И я вам покажу, где можно сразу растения сажать, а где они строительству будут мешать.

Мы поднялись в дом, я оставила свои вещи, кроме документов и сумочки, вернулась к главному строителю и на схеме участка карандашом указала, где что будет.

Особо много я не планировала, да и не придумывала ничего. Сделаю всё так, как было у родителей – поставлю склад для инструментов в дальнем углу участка, а в центре сада за домом – беседку. Мама о ней всегда мечтала. И чтобы фонтанчик маленький тихо журчал.

– Если что, обращайтесь к Гаррету, – кир Сорвейн указал на плечистого мужчину в расстёгнутой рубашке. – Он мой заместитель, всё передаст. У меня, помимо вашей стройки, теперь и реставрация всего города.

– О, аркант вас запряг работать? – догадалась я.

– Аркант всех запряг работать, – проворчал мужчина, повеселив меня этим замечанием. – Я пойду, дела не ждут.

– Вы в город? Я с вами, – сказала я, думая, что надо бы где-нибудь позавтракать.

Мы с Сорвейном всю дорогу обсуждали, где я могу уже сейчас разбивать клумбы, и разошлись на площади.

Он отправился по делам, а я только-только шагнула в сторону чайной «Дикая роза», когда по всей площади разнёсся крик:

– Где мой Колин?!

Глава 17

Глава 17

Я судорожно втянула воздух и перестала дышать.

Этот голос... как же хорошо я помнила этот голос...

Чувствуя, как умираю изнутри, я медленно повернулась и с бесконечной болью посмотрела на прекрасную темноволосую женщину.

У неё была стройная фигура, мягкие плечи, поразительная грациозность в каждом движении. Поражало, что такая лёгкость может быть у простолюдинки, всю жизнь проработавшей на мельнице и пекущей булочки.

Прожигая диким взглядом, ко мне практически бежала Ремия Грейн, мама Колина...

Она схоронила мужа на войне и хотела знать, где её единственный сын.

Мои рёбра трещали и проламывались под тяжестью упавшего на грудь груза.

Не обращая внимания на притихших любопытных горожан, я стояла, опустив плечи, и со скорбью смотрела в злое лицо этой прекрасной женщины.

– Калиана! – её всю трясло, когда она остановилась в полушаге от меня. – Где он?! Я знаю, что он пытался вытащить тебя. Он не слушал меня, хотя я предупреждала, как это опасно! Я умоляла его не делать этого! Где он? Отвечай мне!

Она кричала, ни на кого не глядя. Её не волновали собирающиеся на шум горожане, ей нужен был только её сын.

Мне нужно было сказать самое ужасное, что только можно сообщить матери.

Я была обязана сказать это.

Несмотря на собственную выворачивающую наизнанку боль, несмотря на то, что я не могла даже пошевелиться.

Я была обязана.

– Простите, – прошептала я, дрожа. – Он не вернётся... Колин мёртв.

Удар!

Мою левую щеку обожгло болью, голова дёрнулась в сторону, но я даже не попыталась защититься. Меня оглушил пронзительный нечеловеческий крик Ремии.

Она ударила меня ещё раз, кулаком в грудь, и схватила сильными руками мою шею, продолжая кричать слова ненависти.

Я не сделала ровно ничего, чтобы остановить её.

На нас налетели местные мужики, пытаясь разнять. Даже кто-то из стражи прибежал, и общими усилиями они смогли оторвать убитую горем женщину от моей шеи.

Я рухнула на колени, с хрипом жадно хватая воздух. Из-за слёз и удушения перед глазами всё плыло, я видела лишь размытые образы – как человек пять оттаскивают брыкающуюся Ремию.

– Я тебя ненавижу! – вопила она. – Будь ты проклята! Ты лишила меня сына! Убийца!

– Леди, вам нужно к лекарю, – сказал кто-то серьёзно, присев рядом со мной.

– Я в порядке, – машинально отозвалась я, продолжая смотреть исключительно на Ремию.

– Нет, вы не в порядке! – возмутился голос рядом. – Поднимайтесь, мы идём к лекарю!

Меня попытались схватить и поднять, но:

– Не трогайте меня, – приказала я ледяным голосом.

Мужчина вздрогнул и заколебался.

– Я разберусь, – послышался чуть со стороны другой голос.

Лорд Грейвхарт не стал интересоваться моим мнением.

Он обошёл меня, загораживая вид на уносимую к лекарям женщину, и присел на корточки.

Его пальцы осторожно коснулись моего подбородка и мягко потянули наверх, заставляя посмотреть ему в лицо.

– Губа разбита, – прокомментировал аркант подчёркнуто спокойно, цепко и быстро осматривая моё тело.

Его пальцы почти невесомо коснулись моей пульсирующей шеи.

– Останутся синяки, – добавил он. – Угрозы жизни нет.

Выпрямившись, он наклонился, сжал ладонями мою талию, рывком поставил меня на ноги и тут же подхватил на руки.

– Отпустите, – слабо возмутилась я, когда перед глазами всё страшно поплыло.

– Кест, возьми её вещи, – приказал Грейвхарт кому-то и быстро понёс почему-то в здание администрации.

– Поставьте меня на землю, – едва слышно потребовала я.

– Вы не стоите на ногах, – отчеканил с неприкрытой злостью аркант.

У меня не было сил даже на глубокое дыхание, но на ответ ему нашлись:

– Вы же меня держите.

Не став это комментировать, он вдруг сказал, взлетая вверх по лестнице к двери:

– Вы так отменно отразили нападение псарей, но почему-то позволили простому человеку практически убить вас.

Это даже вопросом не было, так что я не стала ничего говорить.

Аркант магией открыл дверь, следующую и быстро уверенно понёс меня через коридор мимо кабинетов.

Взлетев по лестнице на второй этаж, Грейвхарт внёс меня в один из расположенных тут кабинетов и с предельной осторожностью положил спиной на диванчик.

Прикрыв глаза, я тут же перевернулась на бок лицом к кабинету и свернулась дрожащим клубочком.

Тишина, и что-то тяжёлое и нагретое укрыло меня сверху.

Проваливаясь в сон, я с лёгким удивлением поняла, что Грейвхарт нагрел плед магией.

Я вынырнула из сна, когда почувствовала осторожное умелое вторжение в своё энергетическое поле.

Кто-то над головой задохнулся от удивления, и незнакомый мужской голос мрачно сказал:

– На её ауре нет живого места, лорд Грейвхарт. Плюс длительное физическое и