Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль Страница 16

Сержант скомандовал общий подъем, после чего встал вопрос об обильном завтраке. Как и Жибоз, он был не прочь с утра выпить по глоточку. Тем временем карлик поднялся на свои короткие ножки и сделал кульбит, чтобы проверить, насколько восстановилась эластичность его мышц.

– Теперь я знаю свою меру, – сказал он. – Вчера я сказал бурдюку пятнадцать ласковых слов, а надо было сказать только двенадцать. Последние три слова обезножили меня.

Затем он обратился к Никчемному:

– Как поживаешь, лошадка? Кстати, у тебя есть часы. Скажи, который час.

Огромные часы Никчемного, сделанные из чистой меди, показывали половину десятого.

– Чтобы позавтракать, у нас есть целый час, – сказал Жибоз. – Капитан приказал начать танцы в одиннадцать. Участвовать в них будут все, кроме тех, кто останется сторожить шотландцев… Кстати, разбудите шотландцев! Эти храбрецы любят хорошо позавтракать, и в этом смысле пехотинцы у них в долгу.

– Капитан дал им на отдых сорок восемь часов, – сказал Малыш Эсташ, направляясь в угол, в котором он лично разместил капрала и трех гренадеров. – Знавал я в Париже умелых врачей, но ни один из них не мог одной каплей коньяка усыпить четырех здоровых парней… Посвети, Лазариль! Целых четыре англичанина!..

Внезапно его тон изменился. Было слышно, как он бормочет в темном углу:

– Я же помню, что уложил их здесь! Кто забрал моих голоногих?

Ловкий Жибоз мгновенно оказался рядом с ним, держа в руке горящий пучок соломы, осветивший пустое место, на котором когда-то спали четверо шотландцев. Пока Малыш Эсташ стоял с раскрытым ртом, карлик обежал все подземелье и тщательно обследовал каждый уголок. Наконец он остановился перед дырой, служившей проходом в галерею.

– Здесь у нас был пост, – пробормотал он. – Если те двое наверху не заснули!..

В три прыжка он взлетел по лестнице.

У Малыша Эсташа внутри что-то оборвалось. В голове его мелькнула мысль: «Если шотландцев нет на месте, значит, они зарезали часовых!»

В подземелье воцарилась тишина. Вслед за Малышом Эсташем всем участникам экспедиции стало не по себе. Только теперь до них дошло, какую оплошность они совершили. Те, кто спали допоздна, пока ничего не понимали, но инстинктивно все почувствовали, что случилось большое несчастье.

Сверху донесся голос Жибоза, беседовавшего с часовыми. Малыш Эсташ облегченно вздохнул и вытер пот со лба.

– По крайней мере в отношении этих двоих наша совесть чиста! – сказал он Сарлюку и Лафлеру.

– Кто-нибудь выходил из подземелья? – спрашивал в этот момент Жибоз.

– Никто, – хором ответили часовые.

– А кто-нибудь из наших? – продолжал допытываться Жибоз, у которого мелькнула мысль, что шотландцы, пользуясь тем, что все спали, могли переодеться в висевшую на стене униформу.

Малыш Эсташ и Жибоз, как всегда, судили по себе. Драгун сразу представил себе бездыханные тела часовых, а горбун решил, что была ловко осуществлена какая-то хитрая задумка. Но мы-то с вами знаем, что шотландцы выбрали третий вариант.

– Говорим же, что никто не выходил! – рявкнули оба пехотинца.

– Значит, вы, стоя на посту, ничего не видели и не слышали?

– Ничего такого, что было сказано в приказе.

– А из того, чего не было в приказе?

– Слышали, как за горой ударили в набат. По дороге в сторону ущелья Кабаниля прошла целая толпа местных негодяев… Из дыры, из которой идет дым, выскочил какой-то паренек. Он рванул через камыши и добежал до палаток.

– Вот как! – сказал Лазариль. – Давно это было?

– С полчаса… а через десять минут после этого отряд гренадеров, человек восемьдесят, двинулся по большой дороге на юг. Дорога заворачивала, и мы потеряли их из виду… Через пять минут такой же отряд двинулся по той же дороге, но на север. Они дошли до ущелья и пропали из виду.

В подземелье в это время царила тишина, и были хорошо слышны все ответы часовых. Лицо сержанта Морена уже не выражало тревогу, но драгуны с озабоченным видом вслушивались в разговор с часовыми.

– Восемьдесят и восемьдесят получается сто шестьдесят, – произнес сержант. – Значит, голоногих осталось человек двести, не больше. Сами мы при оружии, а у вас, надеюсь, найдутся боеприпасы.

– Тут дело не в порохе, – опустив голову, пробормотал Малыш Эсташ.

– А в чем? В пулях?

– И не в пулях, – ответил Лафлер.

А Сарлюк, сжимая кулаки, добавил:

– Надо же, чтобы в последний день нас закоптили, как курочек!

– Завтракайте, господа, – холодно произнес спустившийся по ступенькам Жибоз. – У вас есть время, чтобы позавтракать.

– Какого черта! – воскликнул сержант. – Мы что, на похоронах? В конце концов, вы подрываете боевой дух моих пехотинцев! Нас здесь сорок два вояки, даже сорок три, если считать маленького калеку, у которого голова хорошо варит. Эти голоногие в клетчатых униформах нипочем не проглотят нас, не жуя!

– Так и есть, – поддержал его Новый Мост. – Под Пласенсией их было в десять раз больше, но мы им дали прикурить.

– А ведь тогда нами командовал молодой офицерик, – добавил Тулузец. – Он, конечно, храбрец, но совсем неопытный.

Жибоз спросил, обращаясь к драгунам:

– Вам повторить, что сказали часовые?

– Это ни к чему, Лазариль.

– Что скажете о тех двух отрядах?

– Все ясно, старина! Они знают, что делают!

– Первый отряд пройдет по дороге в Эль Барко, второй свернет к хижине вдовы Сюзанны, потому что в другом месте они не смогут пройти незаметно и зайти нам в тыл, – подвел итог Жибоз. – Черный Комин уже стоит рядом со своей палаткой и наблюдает в подзорную трубу. Повторяю: те, кто голодны, могут позавтракать, чтобы легче стало на душе.

– А я вам скажу, – пробурчал сержант, изо всех сил пытавшийся хоть что-то понять, – что в обществе считается невежливым говорить на тарабарском языке. Не сочтите