Большая Ягодка для Генерала - Ольга Дашкова Страница 16

А потом появилась баба Клава. Как всегда вовремя, как партизан в тылу врага, словно стояла под дверью и ждала момента, чтобы зайти.

Мы вскочили, будто нас током ударило. Я одергивала сарафан, Иван заправлял рубашку (криво, между прочим), а на столе еще стоял мой пирог и одна кружка. Баба Клава вошла – и все сразу поняла. У нее глаз наметанный, деревенский.

– Ох, батюшки... – только и сказала она, глядя на разбитую посуду и на нас.

И мой железный генерал вдруг включил режим «дипломатия» и начал заговаривать ей зубы, интересуясь солеными огурцами. Серьезнейшим голосом спрашивал про рецепты, про рассол, про то, когда лучше солить, на убывающую луну или на растущую.

Баба Клава расцвела, как майская роза, и минут пятнадцать рассказывала про свои секретные добавки: и хрен, и смородиновый лист, и даже какую-то тайную травку.

Я сидела и еле сдерживала смех. Смотрела, как мой суровый сосед, который еще недавно ставил колючую проволоку против моих гусей, теперь вежливо кивает и задает вопросы про засолку. А под столом его рука лежала на моем колене. Горячая. Твердая. Обещающая.

В конце концов он ловко увел ее, якобы посмотреть на какой-то особый сорт огурцов на грядке, а она ему пообещала дать баночку своих самых любимых. Перед уходом баба Клава обернулась ко мне и подмигнула так многозначительно, что я чуть не провалилась сквозь пол.

– Ну все, – подумала я тогда. – К утру вся деревня будет знать, что Рая закрутила роман с генералом, а он только вот как в понедельник приехал. Назовут меня шлюхой, это естественно, без этого никак.

Да и ладно, мне все равно. Мне было плевать.

Вытерла последнюю тарелку и поставила ее на место. Тело до сих пор приятно ныло. Между ног чувствовалась сладкая тяжесть и легкая чувствительность, напоминание о том, как глубоко он был во мне. Я провела рукой по шее, где уже проступал небольшой синяк-сосед, и улыбнулась.

– Раечка, ты совсем потеряла стыд, – сказала отражению в оконном стекле. – Шесть лет изображала неприступную крепость, а тут один генерал с тяжелым взглядом – и крепость сдалась без боя. Даже ворота открыла и красный ковер постелила.

Но стыда действительно не было. Было легкое, пьянящее чувство женщины, которую наконец-то по-настоящему захотели. Не «при случае», не «когда жена в отъезде», а именно меня. Со всеми моими гусями, пирогами, характером и возрастом.

Я решила: хватит скромничать. Вся деревня скоро и так будет обсуждать «генерала и разведенку». Так почему бы не дать им настоящий повод для сплетен?

К вечеру я затоплю баню. Запарю березовый веник, который еще с прошлого года лежит в сенях. Достану ту самую настойку на смородине, которую держала «на особый случай». Особый случай явно наступил.

А из клубники, которую принес Гриша (бедный Гриша, даже жалко его немного), сделаю варенье. Пусть стоит на полке и напоминает, что иногда старые привычки нужно вовремя менять на новые.

Вышла во двор, гуси важно расхаживали, Антон покосился на меня одним глазом, будто все понимал. Я погрозила ему пальцем:

– Только попробуйте сегодня вечером устроить концерт у бани. Отрублю бошки, сварю суп, а из перьев сделаю перину.

Антон отвернулся с видом оскорбленного достоинства. А я уже представляла, как вечером постучу к соседу. Как скажу небрежно: «Иван Миронович, баня готова. Веник запарен. Настойка тоже. Придете... или как?»

И как он посмотрит на меня этим своим тяжелым, голодным взглядом. Сердце снова забилось чаще.

– Ладно, Раиса Захаровна, – сказала я вслух, улыбаясь. – Раз уж влипла – так влипай с удовольствием. Лето длинное, а генерал, судя по всему, выносливый, и пороха в пороховницах достаточно.

Засмеялась и пошла искать веник. В голове уже крутилась мысль: интересно, а генералы в бане тоже командуют? Или хотя бы иногда позволяют женщине взять инициативу?

Скоро узнаю.

Глава 15 Буров

Глава 15 Буров

Вечер выдался теплым и томным. Я сидел на крыльце с кружкой остывшего чая и пытался делать вид, что ничего особенного не произошло. Просто обычный день. Просто соседка. Просто секс на столе в летней кухне. Ничего такого.

Тело, предательское, нагло напоминало обратное. Каждый раз, когда я закрывал глаза, передо мной вставала Рая, ее задранный белый сарафан, растрепанные волосы, ее стоны мне в шею. И я в этот момент чувствовал себя зеленым курсантом перед первым увольнением.

– Буров, ты совсем сдурел, – пробормотал вслух. – Это просто физиология. Лето. Гормоны. Через неделю пройдет. Точно пройдет.

В этот момент у забора появилась Раиса. В легком халате, с влажными волосами, в руках держала два березовых веника и улыбалась так, что у меня внутри все перевернулось.

– Иван Миронович, – сказала низким, чуть хрипловатым голосом, – не желаете сходить в баньку? Веники запарю, а после можно и настойки выпить, так сказать, для тонуса и чтобы крепче спалось ночью. Придете... или как?

Это была провокация чистой воды, наглая, ничем не прикрытая провокация на границе. Я встал так резко, что чуть не опрокинул кружку. И все здравые мысли из головы испарились.

– Приду.

– Ну, тогда через час жду.

Время пролетело незаметно, я снова нервничал как пацан, а когда через час зашел на ее участок, и мы вместе зашли в предбанник, я почувствовал ее аромат и мгновенно возбудился.

– Ты как, температуру высокую хорошо переносишь? Давление не скачет?

Я вместо ответа прижал ее к стене и жадно, глубоко поцеловал. Халат сразу разошелся, под ним ничего не было. Мои руки легли на ее бедра, поднялись выше, сжали полную грудь, Раиса застонала мне в рот и прижалась плотнее.

– Раздевайся и в парную, – выдохнула она. – Быстрее…

Мне не надо было повторять дважды, одежда полетела на лавку, пошел за ней. В парной было жарко, почти невыносимо, густой аромат березового веника и пихты наполнил легкие. Я сел на полок, потянул Раю на себя, она оказалась у меня на коленях лицом ко мне, и снова начал целовать.

Руки скользили по вмиг ставшей горячей и влажной коже. Я мял грудь одной рукой, ягодицы другой, скользнул пальцами между ног, она была уже влажной, начал натирать клитор, Рая двигалась навстречу, усиливая трение.

– Боже мой… а-а-а… да…

Я дурел от ее стонов и откровенности, вошел в нее