Человек из ночи - Виктор Адольфович Косачевский Страница 16

— Сентиментальность не помешала вам, однако, хладнокровно убить двенадцатилетнего мальчика. На банке с ядом и на письме, которое вы прислали в прокуратуру, следы ваших пальцев. Вы справлялись в аптеке, насколько сильный яд бертолетова соль. Мы нашли и допросили фармацевта, с которым вы об этом говорили. Как видите, вас окружает стена улик. Подумайте хорошенько, Карамурза. Пожалуй, выгоднее быть искренним. Подумайте. Я буду у вас через день-два.

* * *

Через несколько дней Карамурза дал подробные показания. Он покаялся и все признал. Но толкнула его на преступление Володис…

— Оставим пока Володис, — прервал его Горяев. — Расскажите лучше, как вам пришло в голову искать ценности, спрятанные вашим отцом?

— В колонии отец заболел… Застал я его в тюремной больнице в тяжелом состоянии, а через несколько часов он умер. Он узнал меня и, кажется, обрадовался, хотя всегда был ко мне равнодушен. Говорил он невнятно, я понял только несколько слов: «Дома… я спрятал ценности, возьми себе… в гостиной…». И вот зимой я приехал сюда, поселился у Володис, все ей рассказал, обещал с ней поделиться. Потом купил путевку в санаторий «Угольщик»… При немцах отец ворочал крупными делами, и я думал, что найду много…

— Мы нашли эти ценности. Они не так уж велики.

— Не велики, говорите? Пожалуй, теперь мне все равно. Так вот. Я познакомился с Зоей Курашевой, начал за ней ухаживать и добился того, что она привела меня в дом. Снять оттиск ключа было несложно, и я несколько раз пробирался в дом, но все второпях. Где искать? В стенах? Под полом? Этого я не знал. Предполагал, что тайник где-то у камина. Время шло, мне пора было уезжать, а я все еще ничего не добился. Когда я узнал от Зои, что мальчик сломал ногу и ему наложили гипсовую повязку, я пришел в отчаяние. Это значило, что все пропало, поиски невозможны, по крайней мере, в течение месяца. Что было делать? Володис твердила, что мальчика нужно убрать. Я обругал ее, но эта мысль запала мне в голову, и я подготовился к такому варианту. И все-таки убийства я не хотел. Это произошло неожиданно. Я узнал от Зои, что рано утром в воскресенье она с мужем уйдет в город на несколько часов. Ночевал я у Володис и, как только увидел, что Курашевы ушли, пошел к дому. Заглянул в окно. Мальчик спал.

— Но вы же предполагали, что мальчик проснется?

— Да. В санатории я стащил пузырек с хлороформом. Достаточно было положить на лицо спящему мальчику вату, смоченную хлороформом, и я мог спокойно искать несколько часов. Но когда я вошел в гостиную, мальчик уже проснулся. Что было делать? Все гибло, планы мои рушились. Ко всему прочему мальчик меня узнал. Мне стало ясно, что есть только, один выход. Так просто было подменить один порошок другим. Казалось, провала быть не может. Записка, которую я видел на столе, называла виновного. И, действительно, следствие приняло ту версию, которую я предвидел. Через Зою и Володис я знал о каждом вашем шаге. Арестовали Курашева. Дом стоял пустым, вы осматривали его трижды. Это видели я и Володис. Мы решили, что опасности больше нет, и вот тут-то мною была допущена ошибка…

— Нет, Карамурза, дело не в том, допустили вы ошибку или нет. Следы всегда остаются. И еще потому нам удалось вас разыскать и изобличить, что на нашей стороне все честные люди и они нам помогают.