Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi Страница 15

Но я была совершенно спокойна. Перед отъездом я взяла с Эн железное слово: никто, особенно военные Арканума, не должен узнать мою настоящую историю. Пусть смотрит. Пусть ломает голову. Я умею хранить свои секреты, и очень скоро те, кто сотворил со мной это, заплатят сполна.

Глава 9

Глава 9

В пути мы провели всего полтора дня, но для меня это время тянулось как бесконечная, изнуряющая вечность. Я изо всех сил старалась казаться невидимкой, раствориться в серых дорожных сумерках, лишь бы не привлекать к себе лишнего внимания. Большую часть дороги я сидела в самом дальнем, темном углу повозки, погруженная в свои тяжелые, мрачные размышления.

Но сильнее всего меня душила глухая, бессильная злость. Из разговоров я узнала, что Дориан намерен задержаться в замке биомага на целую неделю. Семь дней! Для меня этот срок казался катастрофой, личной трагедией. Целая неделя драгоценного времени, за которую моя месть откладывалась, застревая в этих проклятых приграничных туманах. Этот холеный генерал откровенно бесил меня одним своим присутствием, уверенным голосом, безупречной военной выправкой. Я буквально молила богов, чтобы он поскорее завершил свои дела и убрался обратно в штаб, оставив нас в покое.

Эн же, в свою очередь, постоянно крутилась рядом с Дорианом. Они весело вспоминали прошлое, они без умолку болтали и постоянно подтрунивали друг над другом. Со стороны их общение казалось легким и непринужденным, но я, успев изучить целительницу, отчетливо видела её внутреннее стеснение и скрытую, натянутую осторожность. Эн вела тонкую, опасную игру: она панически не хотела, чтобы проницательный кузен догадался, зачем на самом деле мы едем к Мортану. Ей нужно было во что бы то ни стало создать видимость, будто эта поездка — исключительно её личная надобность, её профессиональный интерес как целительницы.

Дориан принимал правила этой игры, смеялся и отвечал на шутки, но то и дело впадал в глубокую задумчивость. Его пронзительный, тяжелый взгляд то и дело возвращался к моей фигуре, словно он пытался прожечь плотную ткань моего капюшона и разгадать, какую тайну скрывает хрипящая спутница его кузины.

Мне не хотелось мешать их фальшивой идиллии, да и притворяться перед генералом не было никаких сил, поэтому на редких стоянках я сразу же уходила прогуляться подальше от лагеря. Мне было о чем подумать, а одиночество стало моим единственным лекарством.

И вот, спустя тридцать часов этой изнурительной ментальной дуэли, туман Мглистых Просторов наконец расступился, являя нам цель нашего долгого пути. Из серой хмурой дымки вырос замок Эбонхолд. Цитадель из черного антрацита выглядела зловеще: острые шпили вонзались в низкое небо, словно пики, а массивные стены, казалось, заживо впитывали в себя скудный дневной свет. Во всем его облике сквозило мрачное, подавляющее и очень опасное величие.

На самом пороге нас встретил до безумия странный дворецкий. Обычно почтенные слуги в знатных домах выглядят сухими, поджарыми и неприметными, словно блеклые тени собственных хозяев. Здесь же перед нами выросла настоящая гора литых мышц, аккуратно втиснутая в безупречно скроенный, но едва не трещащий по швам строгий костюм. Смотрелось это зрелище невероятно комично и забавно.

Генерал Дориан приветливо кивнул великану, очевидно, зная его не первый год. Дворецкий в ответ почтительно, насколько позволяла его мощная шея, поклонился и без единого звука распахнул перед нами тяжелые, массивные двери из темного дуба. Глядя на этот угрюмый фасад, я внутренне приготовилась к тому, что внутри нас встретят беспросветный полумрак, затхлая сырость и пугающая атмосфера заброшенного склепа.

Но стоило нам переступить порог, как вся моя настороженность мгновенно сменилась чистым, запредельным изумлением.

В моем родном Доркалуме магия всегда была строгой, упорядоченной, холодной и подчиненной исключительно жестким военным нуждам — разрушать, защищать, подчинять. Здесь же, внутри Эбонхолда, царил упоительный, контролируемый хаос чистого творения. Вдоль бесконечных извилистых коридоров вместо привычных коптящих факелов в воздухе плавно покачивались и плыли лазурные сферы, разливая вокруг себя мягкий, убаюкивающий свет.

На полированных дубовых панелях стен пульсировали живые, полупрозрачные изумрудные лозы. Они чутко реагировали на тепло наших тел, лениво расправляя листья нам навстречу. Из приоткрытых дверей многочисленных комнат доносилось мерное, завораживающее тиканье невиданных механизмов, едва уловимый хрустальный шепот пробужденных артефактов и тонкие, пряные ароматы редких алхимических эссенций.

Я едва успевала крутить головой, пытаясь рассмотреть каждую деталь. В Доркалуме ничего подобного отродясь не видели. Всё вокруг, от пола до высоких сводов, завораживало, удивляло и заставляло на мгновение забыть о том, сколько боли мне пришлось пережить, чтобы оказаться здесь.

Когда нас наконец проводили в просторный зал для приемов, я внутренне подобралась, готовая встретить кого угодно. Моё воображение, воспитанное на мрачных доркалумских слухах о запретных исследователях, послушно рисовало каноничный образ герцога Морвена Галахада. Я ожидала увидеть безумного, глубоко сгорбленного годами старика со всклокоченной, седой бородой, в испачканном реагентами балахоне и с вечно пахнущими серой и гарью руками.

Каково же было моё потрясение… Нет, настоящее ошеломление. Когда навстречу нам стремительной, легкой походкой вышел высокий, поразительно красивый мужчина.

Герцог Галахад оказался молодым, статным магом. Его лицо украшал прямой, благородный нос, а короткие, слегка вьющиеся волосы пшеничного оттенка мягко оттеняли проницательные голубые глаза, которые словно светились изнутри. Когда он слегка улыбнулся, приветствуя нас, на его щеках проступили легкие, трогательные ямочки, придающие его аристократическим чертам неожиданную живость.

В нем совершенно не чувствовалось той тяжелой, душной и подавляющей ауры хищника, которая была так свойственна драконитам, включая моего покойного мужа, Эдмунда и этого напыщенного генерала, что стоял сейчас за моей спиной. Морвен был чистокровным человеком, но его личная магическая сила была настолько велика и концентрирована, что воздух вокруг него буквально вибрировал от невидимого статического напряжения. При этом, в каждом его движении, в вежливом наклоне головы сквозила удивительная, почти забытая мной человеческая доброта и искренняя мягкость.

Едва Морвен заметил среди нашей компании Эниру, всё его напускное герцогское величие в один миг испарилось, словно утренняя дымка под палящим солнцем.

— Энира… Какая неожиданность, — его уверенный голос ощутимо дрогнул от неприкрытой, трепетной нежности.

Выдающийся ученый, гроза магических аномалий и гений биомагии весь подался вперед, жадно ловя каждое движение её ресниц, а на его бледных аристократичных скулах проступил вполне человеческий, искренний румянец. Мне всё стало понятно в первую же секунду, этот затворник влюблен в мою спасительницу до беспамятства.

Однако Эн проявила поразительную стойкость. На секунду её глаза выдали легкое смущение, но она тут же