Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! - Лека Стар Страница 14

— А-Яо*, — министр Ху не обернулся на служанок, закрывших двери за ним, и даже не направился к дочери. В его голосе не звучали ни переживания, ни сомнения, ни радости, ни злости, ни строгости. И даже ровность несла для Цияо неразборчивое, таинственное, что разгадывают годами и так и не могут прийти к правильному ответу(Примечание : А- — 阿 / ā — префикс; придаёт как бы ласкательную форму)

— Отец? — мозг лихорадочно вспоминал обращение между роднёй Ху. Цияо не припоминала, чтобы в тексте упоминалось даже имя министра Ху, да он особо не контактировал с дочерью, лишь в сценах с Лин Сяо. И то редко.

Министр Ху прошёл к резному столу из тёмного дерева в обозванной Цияо «гостевой» части, поставил на стол переносную коробку для еды*, которая оставалась не замеченной, и опустился в кресло с подложенными подушками.(Примечание : Ши тяо хэ — 食挑盒 / shí tiāo hé — переносная коробка (короб) для еды)

— А-Юнь передал, что ты просила принести баоцзы и курицу, — Лао Ху снял крышку.

Не сразу, но до Цияо дошёл умопомрачительный запах жареной курицы в мёде. Позабыв обо всём, она бросилась к человеческой еде, которую желала с далёких времён.

При виде золотисто-коричневого бока у Цияо подкосились ноги, и она рухнула в кресло напротив министра Ху.

Наконец-то дожила до настоящей еды. Прощай, пресные каши, прощай, жидкие питательные супы, прощай, безвкусные булочки.

Цияо потянулась к коробке. Преступление: курица далековато от неё!

— Что скажешь?

Цияо показалось: она ослышалась. Подняла голову. Лао Ху смотрел на неё тем самым взглядом, когда ждали отчёта по тайному делу.

— Что? — пискнула Цияо, беря деревянный бок коробки и еле заметно подтягивая к себе.

— Видеть меня зачем хотела? — министр Ху кивнул на коробку с едой.

«Беда. Старый тигр решил, что дочь по важному императорскому делу зовёт, а я же просто домашней еды просила!»

11. Тигр внимает словам тигрицы

11. Тигр внимает словам тигрицы

Сказать: «Соскучилась» нельзя — Ху Цияо не отличалась теплотой к родным и не говорила им сокровенных слов. Глупо молчать тоже нельзя — заподозрят неладное.

— Говори, кого подозреваешь? — Лао Ху не старался говорить тише. Не боялся, что их разговор подслушают и донесут до Императора или замешанных людей.

Шорох дерева о дерево звучал в ответ. Кого Цияо могла подозревать, будучи не местной и запертой в покоях? Не понятно. Единственное, что знала Цияо, так это то, что заветное у неё в руках.

«Отравление? — сомнение пропитывало слово. — В оригинале министр Ху не получил подтверждения факта отравления, дочь ничего не говорила. Но он знатно потрепал нервы и положение семьи Се, за одно Лин Сяо напомнил, что у семьи Ху есть власть и она ему не подчиняется».

Если в этот раз Лао Ху покажет власть, её положение станет, как у Ху Цияо. А это до катастрофического ужаса плохо!

— Твоя болезнь — отравление, — Лао Ху не спрашивал, знал и как бы говорил: «Как разобраться с виновными?» — Император не станет разбираться.

Да! Если лекари подтвердят, что Благородную супругу отравили, Его Величество обязан издать указ о расследовании и поимке преступников, потому что это не просто попытка убить, это непростительное, громкое покушение на императорскую семью! Считай, чуть ли не на самого Императора! Тогда следы приведут к семье Се. Их должны казнить, не смотря на неудавшееся покушение. Даже Инхуа не спасёт семью. Какой там, ей самой грозила, если не смерть, то лишение титула Императрицы и либо ссылка в далёкие края страны, или холодный, пустой, дырявый уголок.

— Ничего подобного, — вышло нервно. — По правде говоря…

Цияо облизнула губы, ближе притянула переносную коробку для еды и обхватила её руками.

— Моё тело сильно ослабло, а болезнь оказалась поразительно коварной. И вот…

Лао Ху не менялся в лице. Проницательный взгляд пронизывал и не давал звучать уверенно. Цияо понимала, её слова звучали оправданием отличника привыкшего говорить честно, а тут впервые пробовал врать родителям — получалось постыдно плохо.

— Стой за отравлением Император, — пугающая ровность в Лао Ху морозной коркой покрыла кожу, — ему не уйти от последствий.

— Нет, нет, нет, — скривилась Цияо, качая головой, отмахиваясь. Чтобы Лин Сяо исподтишка травил — нет, не его метод. Он может сослать в забытый, разваливающийся при любом порыве ветра домишко, но точно не действовать подвальной крысой. — Со мной всё хорошо, почти выздоровела. Только не дают свободно передвигаться и делами заниматься. Боятся, что станет хуже.

— Или хотят надавить, — Лао Ху озвучил её недавние мысли.

— На самом деле, — Цияо подалась вперёд, — я тут подумала, может, нам стоит в тень отойти?

Лао Ху прищурился.

— Я к тому, что Лин Сяо здоровенными шагами приближается к отметке «Предел», — попыталась объяснить Цияо, всё ещё чувствуя скованность перед старшим тигром. — Что, если Лин Сяо выйдет из себя и нанесёт удар по нам? Нет, у нас есть и сила, и положение, и вес в обществе, но подставить человека легко, а вот ему очистить себя нет.

Фильтр сломался, и с языка срывалось непонятное и неубедительное. Министр не так прост, чтобы вестись на подобную чушь.

— Волнуюсь, что тебе придётся взвалить на себя новую ношу, здоровье подорвать, — Цияо звучала тише и тише. Под взглядом Лао Ху и признание не вытолкнуть из себя, не то что ложь во спасение.

— Хорошо.

Ослышалась. Точно ослышалась.

Цияо открывала рот.

— Отойти и не давить на молодого правителя — хорошо, — Лао Ху еле заметно кивнул. — Хорошая идея.

Уголки губ поползли вверх.

— Пусть принимает самостоятельно решения, ошибается и исправляет ошибки, — закончил Лао Ху.

Уголки губ замерли, не достигнув высот.

«Мы точно говорим об одном и том же? Почему мне кажется, что нет?»

— Мы с тобой давно не виделись, — Лао Ху перетянул себе переносную коробку и не спеша поставил на стол тарелки с едой. — Вижу, как ты изменилась. Раньше ты шла бы до конца, показала всем силу и власть семьи, напомнила, сколько мы сделали. Сейчас вижу…

Оцепенев, Цияо слышала громовые раскаты и зловещее: «Спалилась. Думала, отец не узнает подмену родной дочери? Глупая!»

— Ты повзрослела, — наконец прозвучала вторая часть фразы.

Выдох облегчения тонкой струйкой