Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин Страница 14

После этой фразы в раздевалке перестал улыбаться даже беззаботный Зяма. Всё-таки 50 долларов за победу никто не хотел терять. «Ни хрена себе наказание? — мысленно опешил я. — Как в народе говорят, что назло мамке отморожу уши. Неужели Петрович меня сдаст?».

— Нет уж позвольте, Юрий Михайлович! — тут же вступил в спор Кондрашин. — Здесь главный тренер я. И я буду решать кому играть, а кому нет! А Юрьеву я предлагаю на первый раз вынести строгий выговор.

— Да ему этот строгий выговор, как слону дробина! — заверещал Юрий Михайлович. — И если вы, Владимир Петрович, пойдёте у него на поводу, — руководитель делегации ткнул в меня пальцем, — то я по приезде в Москву напишу соответствующую докладную.

— Ладно, — проворчал Кондрашин. — Пошлите все на паркет. А ты, Юрьев, пока посидишь на скамейке запасных. Баран, — шепотом добавил он своё любимое ругательство.

«Ёкарный бабай, — выругался я, топая в сторону баскетбольного зала, — что ж этот руководитель делегации не остался в номере спать дальше? Чё он вылез, когда и так парням тяжело? Я согласен, кое в чём есть моя вина. И нужно было как-то избежать конфликта. Но зачем же наказывать всю команду? Влепили бы штраф в 10 долларов и делу край. Кстати, на эти деньги можно купить адидасовские кроссовки и продать их в СССР за 100 рублей. Между прочим, примерно столько в месяц получают молодые специалисты на заводе. Вот это мы погуляли позавчера, ёкарный бабай».

65-летний пенсионер Джон Вуден, который за 12 сезонов с командой Калифорнийского университета выиграл 10 чемпионских титулов победителей NCAA, смотрел этот матч, сидя на скамейке запасных вместе со своими бывшими подопечными. И игра эта складывалась тяжело. Его парни уступали после первого периода — 37:46 и нужно было что-то менять. Поэтому Вуден посоветовал своему приемнику Джин Бартоу отказать от «сдвоенного центра» и выпустить более мобильную лёгкую пятёрку. Теперь 211-сантиметровый Ричард Вашингтон смещался на позицию центра, к форварду Марку Джонсону выходил на помощь 206-сантиметровый Дэвид Гринвуд, а на передней линии оставались защитники Андре Маккартер и Рэймонд Таунсенд. И всё бы хорошо, но теперь в пятёрке «Брюинз» не было ни одного белокожего парня.

И надо сказать, что перестановки пошли на пользу. Так за первые две минуты второго периода точными бросками отметились поочередно — Марк Джонсон, Ричард Вашингтон и Дэвид Гринвуд. У Советов же за это время удачно попал со средней дистанции только Сергей Белов. И счёт стал — 43:48. И вообще гости вышли на паркет после перерыва в необычном сочетании: центровой Белостенный, форварды: Мышкин и Сальников, защитники — Капустин и Сергей Белов. А самый опасный игрок сборной СССР, Михаил Юрьев, по неизвестной причине остался в запасе.

«Интересно, что там с эти Юрьевым произошло? — подумал Джон Вуден. — Неужели с тренером повздорил? Был бы у меня такой игрок, он бы с площадки вообще не уходил. Ну да ладно — это не мои и не наши проблемы».

В этот момент его парни перешли в нападение. Мяч довели до Ричарда Вашингтона и тот вдруг попал под блок-шот, поставленным молоденьким русским центровым Александром Белостенным. И Советы моментально бросились в быструю контратаку. Резкий Геннадий Капустин пронёсся через всю площадку, затем сделал пас на набегающего из глубины Анатолия Мышкина. А жилистый и прыгучий, как афроамериканец, Мышкин воткнул мяч сверху с такой силой, что затерялась вся баскетбольная конструкция.

«Чёрт возьми, — мысленно выругался Вуден, — у Советов оказывается есть кому и без Юрьева атаковать, и без Александра Белова защищаться. 43:50 — будь эти Советы неладны. Да уж, сложная ждёт команду вторая половина встречи».

Всю вторую половину встречи я сидел на деревянной лакированной лавке словно на иголках. Увы, но всё преимущество первого периода мои товарищи по сборной растеряли к 30-ой минуте матча. Именно тогда счёт стал равным — 62:62. В этот момент трибун так обрадовались, что даже моя лавка завибрировала. Болельщики Калифорнийского университета отчаянно топали ногами и орали: «Гоу, „Брюинз“! Гоу!». И парни в светло-серой форме отчаянно неслись вперёд.

Однако благодаря удачным атакующим действиям Мышкина, Тараканова и Сальникова, мы всё ещё были в игре и неумолимо приближали матч к очень нервной ничейной концовке, когда всё может решить один точный бросок или один обидный промах. И за 2-е минуты до конца на табло по прежнгему горел ничейный счёт — 75:75. В эту секунду у нас на паркете находились: Анатолий Мышкин, Сергей Тараканов, Иван Едешко, Сергей Белов и Алжан Жармухамедов. Соперник же придерживался той пятёрки, которая начала второй период встречи.

— Вот сейчас всё и решится, — проворчал Саша Белов, который сидел рядом со мной.

Он в этом матче не провёл ни единой секунды, так как хуже всех перенёс вчерашний дальний перелёт. Я же грел лавку потому, что так решил руководитель нашей делегации, который ничего не смыслил ни в спорте, ни в баскетбол в частности. Тем временем хозяева расставились в нападении. Сделали несколько передач и 54-ый номер, Марк Джонсон, ворвался в трёхсекундную зону и средним броском поразил наше кольцо.

— Еееее! — запрыгали зрители на трибунах, так счёт стал — 77:75 в пользу их любимой команду.

— Разыграйте до верного! Время ещё есть! — прокричал Кондрашин, который все последние минуты находился на ногах.

Наши парни перешли центральную линию. Едешко, сделал пас на левый край, где курсировал Тараканов. И Тарик в ином бы случае сыграл сам, взял бы ответственность за бросок на себя. Тем более его не очень плотно опекал игрок местных «Брюинз». Но за полторы минуты до конца Сергей сделал ещё одну передачу на своего более опытного тёзку Белова. И уже Сергей Белов в своём фирменном стиле высоко выпрыгнул и бросил по кольцу. И в следующую секунду вся наша скамейка запасных разочарованно выдохнула, так как мяч ударился в переднюю дужку, а болельщики на трибунах радостно заголосили:

— Ееееее!

Но на этом неприятности для нас не закончились. Игрок хозяев, Ричард Вашингтон, быстрее всех добрался до мяча и длинной передачей вперёд бросил в отрыв Марка Джонсона. И тот без сопротивления принёс ещё два очка своей команде, сделав счёт — 79:75. И Кондрашин немедленно попросил последний тайм-аут.

— Всё, старички, можно сливать воду и сушить всёла, — хмыкнул Арзамасков. — Плакали наши премиальные. Прощайте 50 баксов, вы были так