Лавочник с молнией в кармане. Том 2 - Борис Владимирович Романовский Страница 14

Я повернулся и увидел низенького старика с грязной бородой. Тот стоял, уперев обе ладони в трость, и мрачно смотрел на здание вокзала.

— Видишь? — он указал на скучную серую пристройку. — Вот что они построили после того, как разбомбили наш прекрасный Янтарный Вокзал, — старик вздохнул. — Ох, рано ушёл Государь. Очень рано. Не успел он сделать всё, что хотел. Не успел подчинить своей воле этих неблагодарных ублюдков. Как только он погиб, падаль тут же принялась рушить его наследие. А каков был этот город! Прекрасный город. Знаешь, как его называли?

Старик повернул ко мне голову и продолжил:

— Бриллиантом Янтарной Империи, вот как. Понимаешь? Бриллиантом! Гданеж считался одним из самых быстроразвивающихся городов. Ему прочили славу прекраснейшей жемчужины нашей планеты. Однако эти шавки всё разрушили. Они разбомбили наш город. Раньше город весь сиял — каждая улица была ярко освещена множеством столбов. А сейчас что? В половине города даже света нет. Тьфу!

Старик смачно сплюнул.

— Позор, — прохрипел он. — Позор… И во всём виноваты мы — те, кто не оправдал надежд Государя.

Старик сгорбился и словно стал ещё меньше. Он прошептал:

— Государь бросил к нашим ногам весь мир. А мы… а мы всё потеряли.

Тут старик вдруг задёргался и, развернувшись, пошёл прочь, продолжая вздрагивать на ходу. Похоже, он плакал.

Я почесал голову. Да уж, странноватый вышел монолог. Но в голову мне закралась одна мысль. А что, если все те преступления, которые приписывают Мяснику, творил не только он? Скорее всего, во время войны бесчинствовал каждый, а под конец всё просто скинули на Янтарного Императора.

Встреча со стариком заставила меня задуматься о Великой Войне, которая длилась шестьдесят лет. В том числе и о последнем видении, которое я не успел нормально обдумать — где здоровяк с топорами ворвался в какое-то здание и погиб от рук Кровавого Императора.

Тот тогда сказал интересные слова: «Мой господин раздавит Варвара так же, как сейчас я раздавлю тебя».

Получается, при жизни у Мясника был какой-то господин… И он был врагом Варвара. Скорее всего, это один из супердухов, типа того же Ареша Аккадского, Царя Царей. Потому что сам Варвар — тоже супердух.

Думаю, что любая великая историческая личность может оказаться на их уровне. Аврелий Просветитель — сын Творца. Карис Великий — герой Античности, который «завоевал весь мир». Король Гавейн и Елена Мудрая тоже, вполне возможно, в их числе. Не считая Просветителя, они все — великие правители, которые привели свои страны к процветанию, как и Варвар с Царём Царей.

Интересно, а Мясник после смерти тоже стал супердухом? По условиям вроде подходит. Хотя всё это — лишь мои фантазии, конечно. Правда может оказаться другой.

Размышляя о супердухах, я вошёл в здание вокзала, купил билет и направился к перрону. Поезд прибудет аж через час, так что придётся ждать. Отыскав свободное место на лавке, я сел, обнял чемодан и попросил Шарлотту:

— Присмотри тут за мной. Мне кажется, я сейчас отрублюсь.

— Хорошо, — серьёзно кивнула она. — Буду следить, чтобы никто тебя и пальцем не тронул.

— Спасибо…

Последние слова я произносил, уже заваливаясь на бок. Сон пришёл мгновенно.

— Артур, вставай. Лже-Артур. Недо-Артур. Мини-Артур. Клон-Артур. Хи-хи-хи. Вставай, поезд пришёл, сейчас опоздаешь!

Я с трудом разлепил глаза. Боже, как же мне хочется спать. Широко зевнув, я кое-как сел. Да, пора идти.

Поезд и правда прибыл. Поднявшись, я вяло направился в сторону длинного серого состава. И почему тут всё серое? Кстати, а действительно — почему? Пристройка вокзала серая, трамваи серые, вон и поезд тоже серый. Как будто власти специально хотят превратить страну, символом которой был яркий янтарный цвет, во что-то серое, посредственное. Возможно, так и есть.

Я передал билет проводнице. Та проверила его и кивнула.

Отдельное купе обошлось мне в три талера и десять пенсов. Дороговато, конечно, но лучше уж так, чем всю дорогу ютиться с посторонними во втором классе.

В купе друг напротив друга стояли два широких дивана с высокими мягкими спинками. Осмотревшись, я бросил Шарлотте:

— Пожалуйста, охраняй.

— Хорошо, — кивнула она.

Завалившись на диванчик, я сразу же отрубился.

* * *

— Вставай, недо-Артур! — крикнула мне в ухо Шарлотта.

Я вздрогнул и резко открыл глаза. Надо мной зависло весёлое лицо девочки.

— Приехали!

Я взглянул в окно — мы и правда уже замедлялись. Сев, я размял затёкшие плечи.

Поезд вскоре остановился, и я вышел. Первое, что я сделал, — вдохнул полной грудью. О да, воздух тут гораздо чище, чем в Гданеже. А ещё чувствовался солоноватый привкус. Вкус моря. Бернгольд находится на побережье. Раньше он считался одним из крупнейших торговых городов мира и одним из самых процветающих. Но, думаю, после войны с ним случилось примерно то же, что и с Гданежем, — он сильно сдал.

Вокзал в столице был гораздо больше, чем в Гданеже. Вот только выглядел он весьма убого: серое здание из камня, очень скучное и обычное, всем своим видом указывающее на собственную посредственность. Однако кое-какие следы былого величия ещё остались: красивые дорожки с крупными янтарными плитами, интересные столбы, некоторые статуи, которые, видимо, ещё не успели снести.

На выходе из вокзала толпилась куча экипажей и извозчиков-зазывал. Я подошёл к одному из них и спросил:

— До резиденции Ричи сколько возьмёшь?

— Четыре талера! — бодро проорал молодой кучер лет двадцати пяти.

— А десять не хочешь? — хмыкнул я. — Два талера, и не больше.

— Да ты чего, дядь? — удивился парень. — До усадьбы Ричи ехать часа полтора. Какие два талера? Три талера и пять пенсов, и ни одним пенсом меньше. Дешевле тебя никто не повезёт.

— Полтора часа? — удивился я.

— Так они ж за городом, на востоке. Это через весь город ехать надо.

Я поморщился. Не поверив парню на слово, прошёлся ещё и поспрашивал других. В итоге всё оказалось так, как он и сказал. Поэтому я нанял один из экипажей и, с неохотой отдав три серебрушки и пять пенсов, поехал в сторону резиденции семьи Ричи.

По пути я некоторое время разглядывал город, но потом сонливость дала о себе знать — и самый интересный момент, когда мы проезжали через центр, я благополучно проспал.

— Артур, вставай, — раздался серьёзный