Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос Страница 14

Тален повернулся к старшему архивисту.

— Это установлено?

— В журнале есть выдача вашему помощнику, господин председатель.

— Тогда мой помощник готовил месячный отчет. Вы сами видите, что в диапазоне находятся не только брачные дела.

Версия была разумной ровно настолько, чтобы ее нельзя было разбить одной строкой. Я достала копию графика уничтожения за последние три месяца.

— В обычном порядке дела идут по возрастанию номеров. Вчера коробку Клары поставили первой, хотя перед ней в секции находились сорок три более ранние коробки.

— Особый индекс требует отдельной очистки.

— Остальные восемь коробок с тем же индексом не тронули.

— Ночная смена не успела закончить работу.

— Она начала в два часа. Судебный хранитель прибыл в шесть двадцать. За четыре часа сожгли одну коробку?

— Технические приложения нужно описать перед уничтожением.

— Где опись содержимого?

Тален посмотрел на акт.

— В приложении к журналу печи.

Мерс запросил журнал. Служащий принес его через четверть часа. В приложении перечислялись один экспертный вывод, три снимка пластины, копия запроса Палаты и уведомление стороны. Ни дат, ни количества страниц, ни имен специалистов.

— Прошу заверить журнал целиком, включая порядок остальных уничтожений за месяц, — сказала я.

— Это затронет чужие закрытые дела, — ответил Тален.

— Суд может получить обезличенную копию. Мне нужны номера очереди и время распоряжений.

— Подайте ходатайство.

— Уже подаю.

Тесса стояла у стола для посетителей и заполняла готовую форму. Мы предполагали отказ и принесли три экземпляра.

Тален прочитал первый лист, который она передала ему для ознакомления.

— Вы строите серьезное обвинение на обычной архивной ошибке.

— Пока я устанавливаю последовательность действий.

— Ваш отец тоже предпочитал последовательности людям.

Мерс поднял голову. Старший архивист отступил к шкафу. Тален произнес фразу негромко, но свидетелей хватало.

— Если вы хотите заявить о конфликте интересов, оформите это письменно, — ответила я. — Моя связь с прежним делом раскрыта судье.

— Я лишь отметил семейную склонность.

— Тогда она не относится к описи.

Он улыбнулся едва заметно.

— Разумеется.

Ранар пришел в восемь. Он принес судебное поручение на осмотр уцелевших коробок и копию внутреннего реестра подрядчиков. Увидев пустое место за решеткой, остановился.

— Какая коробка уничтожена?

Я ответила раньше Талена:

— БП-4187-Т. Дело Клары Бест.

— Когда ты получила номер?

Вопрос был задан точно, без попытки смягчить его при свидетелях.

— Вчера днем.

— Почему не передала через суд?

— Я подала закрытое ходатайство судье Карр.

— Во сколько?

— В пятнадцать сорок.

— Мне направила копию?

— Нет.

Ранар посмотрел на закрытую решетку, затем на мою папку.

— Вчера в девятнадцать я передал тебе реестр с просьбой использовать судебный канал.

— К тому времени ходатайство уже лежало у Карр.

— Значит, после получения моего письма ты могла дослать номер секретарю для одновременной передачи. Не сделала.

— Не сделала.

— Ты решила, что я выполню распоряжение Аделы раньше обязанности хранителя.

— Я решила, что не могу исключить такую возможность.

— Возможность была. Поэтому нужен был контроль, а не молчание.

Эта фраза попала точно в слабое место моего решения. Я использовала недоверие как основание оставить единственный канал вместо двух, хотя профессиональный контроль позволял задействовать оба.

Тален наблюдал за нами. Разбирать ошибку при нем означало дать противнику готовое объяснение раскола. Отложить разговор значило притвориться, что его вопрос не имеет основания.

— Обсудим порядок обмена после описи, — сказала я. — Сейчас суд разрешил сохранить восемь коробок.

— Порядок уже был, — ответил Ранар. — Через судебного секретаря.

— Господин Вейр, — вмешался Тален, — если архив желает предъявить претензии поверенной, Палата предоставит отдельную комнату.

— Архив предъявит суду сведения о сохранности документов. Вашей комнаты не требуется.

Он подошел к решетке и показал Мерсу поручение. Формально спор закончился. По существу — только начался.

Уцелевшие коробки осматривали до полудня. Мы не имели права читать закрытые материалы без согласия сторон, поэтому фиксировали номера, пломбы, вес и карточки перемещений. Семь коробок не покидали Палату после вынесения решений. Одну выдавали внешнему мастеру с кодом Р-17–44. В журнале цель значилась как «уточнение устойчивости технического снимка».

Я попросила взвесить каждую коробку дважды: на весах Палаты и на переносных весах судебного хранителя. В шести случаях разница укладывалась в погрешность. Две коробки оказались легче веса, указанного при передаче в нижнее хранилище. Архивист объяснил это тем, что в прошлом месяце из них извлекли дубликаты уведомлений.

— Где распоряжение об извлечении? — спросила я.

— Должно быть в журнале текущих операций.

В журнале была одна общая строка на двенадцать дел: «лишние копии удалены после сверки». Без номеров страниц и подписей сторон.

— Что происходит с удаленными копиями? — спросил Мерс.

— Уничтожаются в конце смены.

— Акт?

— Общий по весу бумаги.

Я внесла несоответствие в опись. Оно не доказывало, что из коробок вынули технические снимки. В одной могли отсутствовать пустые конверты, в другой — лишняя копия повестки. Но после ночного уничтожения мы больше не могли считать неточный учет безобидной привычкой.

Ранар проверил узлы на двух легких коробках. Судебные ленты были целы, зато под ними сохранились старые палатные пломбы с разными оттенками сургуча.

— Эти пломбы вскрывали до распоряжения суда, — сказал он. — Одна заменена не позже недели назад, вторая — вчера.

Архивист нашел акты. В первом причиной была сверка, во втором — подготовка к уничтожению. Подпись помощника Талена стояла на обоих.

— Все действия оформлены, — заметил Тален.

— Оформление показывает, кто и когда имел доступ, — ответила я. — Оно не объясняет, почему дело Клары выбрали раньше срока.

— Вы повторяете вопрос, на который уже получили ответ.

— Я получила три разных ответа: переполнение секции, особый индекс и ошибка помощника. Суд решит, какой из них подтвержден.

Тален не повысил голос.

— Вы умеете превращать рабочую небрежность в заговор.

— Пока рабочая небрежность сохраняет решение против женщины и уничтожает материал, которым она может его оспорить.

Судья Карр, ожидавшая завершения описи за соседним столом, подняла взгляд.

— Обе стороны оставят оценочные слова для заседания. Продолжайте измерения.

Мы продолжили. На каждую коробку ушло по пятнадцать минут, зато к полудню суд имел точное состояние того, что еще можно было сохранить.

— Самой пластины в коробке нет? — спросила я.

— Оригинал