Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес Страница 14

Принц-изгой смотрел на меня, в его черных глазах, где еще секунду назад плескалась жажда убийства, внезапно вспыхнула паника. Настоящая, искренняя паника.

Мужчина посмотрел на свои окровавленные руки, а затем на мое побелевшее от ужаса лицо, и сделал резкий шаг назад, словно это я была чудовищем, а он — беззащитной жертвой.

— Ты не должна была этого видеть, — его голос дрогнул, утратив свою холодную уверенность. Он поспешно спрятал руки за спину, словно нашкодивший ребенок, пытающийся скрыть сломанную игрушку, но "игрушка" лежала у его ног, с неестественно свернутой шеей.

Я молчала. Я не могла произнести ни звука. Мои губы тряслись.

— Почему ты дрожишь? — он сделал шаг ко мне. Я непроизвольно отшатнулась, вскинув руки в защитном жесте.

Этот мой жест ударил его сильнее, чем клинок, мужчина замер, его лицо болезненно исказилось. Тьма в его глазах заклубилась с новой силой.

— Ты боишься меня, — это прозвучало как констатация факта, полного горького, извращенного отчаяния. — Ты смотришь на меня так же, как... как тогда. В прошлой жизни, когда узнала, что я приказал казнить твоего дядю за измену. Ты смотрела на меня с таким же отвращением.

— Вы... вы убили его, — я едва смогла выдавить эти слова из пересохшего горла. — Вы разорвали его... просто потому, что он посмотрел на мой паланкин. Вы безумны.

— Безумен? — принц склонил голову набок, и по его лицу скользнула жуткая улыбка. В этот момент капля крови на его щеке растеклась, делая его похожим на демона из буддийского ада. — Возможно. Если безумие — это желание вырвать глаза каждому, кто посмеет осквернить тебя своим взглядом, то да. Я самый безумный человек в этой Империи.

Мужчина сделал еще один шаг, сокращая расстояние между нами. Я снова попыталась отступить, но спина уперлась в холодную, неровную поверхность камня. Отступать было некуда.

Хэнъюй оказался вплотную ко мне. Запах сандала, исходивший от него, смешался с тяжелым, металлическим запахом крови. Мужчина возвышался надо мной, подавляя своей аурой, своей искаженной, пугающей любовью.

Он медленно вынул окровавленную руку из-за спины. Я зажмурилась, ожидая удара, ожидая, что он сломает мне шею так же легко, как этому стражнику, за то, что я узнала его секрет.

Но вместо удара я почувствовала, как край его чистого, левого рукава осторожно касается моего лица.

Я открыла глаза.

Хэнъюй держал свою окровавленную правую руку на весу, так, чтобы ни одна капля не упала на мое бледно-зеленое платье, а чистым рукавом левой руки он стирал несуществующую пыль с моей щеки. Его лицо было так близко, что я чувствовала тепло его дыхания.

— Не бойся, моя Шуан-эр, — его шепот был нежным, почти молящим, и от этого контраста с трупом у его ног мне хотелось кричать. — Эта кровь грязная. Я никогда не позволю ей коснуться твоих светлых одежд. Я никогда не причиню тебе вреда. Слышишь?

Его черные глаза впились в мои, требуя ответа, требуя понимания, которого я не могла ему дать.

— Мои руки будут по локоть в крови этого мира, — продолжил он, и его голос начал набирать влажную, гипнотическую силу. — Я сожгу каждого, кто встанет между нами. Я утоплю эту столицу в красных реках, если это потребуется, чтобы ты была в безопасности. Но для тебя... для тебя эти руки всегда будут чистыми.

Принц-изгой медленно, словно совершая священный ритуал, поднес свою чистую, левую руку к моему лицу и нежно провел костяшками пальцев по моей дрожащей нижней губе.

— Привыкай к этому, моя Императрица, — прошептал он, и в его глазах полыхнул огонь фанатичной одержимости. — Я — твой защитник. И я — твой единственный палач. Никто другой не имеет права даже дышать в твою сторону.

— Госпожа! Сестра Го! Вы где?! — вдалеке раздался звонкий, испуганный голос Сяо Ли.

Хэнъюй замер, его взгляд метнулся в сторону звука, и на мгновение в нем мелькнуло ледяное раздражение. Затем он снова посмотрел на меня.

— Забудь о том, что видела, Шуан-эр, — его голос стал ровным и безэмоциональным, как в день нашей первой встречи. — Для всех остальных я всё еще слабый Седьмой принц. И если ты кому-то расскажешь правду... мне придется вырезать весь твой род, чтобы скрыть свой секрет. А я не хочу, чтобы ты плакала.

Он отступил на шаг, воздух вокруг него снова дрогнул.

Прежде чем Сяо Ли выбежала из-за поворота, фигура Чжао Хэнъюя растворилась среди бамбуковых стеблей, словно его здесь никогда и не было. Исчез он, исчезло тело убитого стражника. На земле не осталось ничего, кроме нескольких темных пятен на мху.

Я сползла по камню на землю, обхватив голову руками. Когда Сяо Ли подбежала ко мне, размахивая найденным нефритовым кулоном, она застала лишь рыдающую девушку, которая задыхалась от ужаса, осознав, что её душа уже продана демону, и пути назад не существует.

Глава 11

 POV Го Шуан

Запах меди преследовал меня повсюду.

Прошло пять дней с того момента, как я вернулась из Западного сада. Пять дней я не покидала своих покоев, ссылаясь на тяжелую лихорадку. Я приказывала Сяо Ли менять воду в бронзовом тазу по десять раз на дню, стирая кожу на руках жесткой тканью с мыльным корнем до красноты, но мне всё равно казалось, что под ногтями запеклась чужая кровь.

По ночам я не могла сомкнуть глаз, стоило мне опустить веки, как передо мной возникало искаженное агонией лицо стражника и неестественно спокойный профиль Чжао Хэнъюя.

«Для тебя эти руки всегда будут чистыми».

Его шепот эхом отдавался в углах моей спальни, заставляя кутаться в шелковые одеяла. Я стала пленницей собственного ужаса. Я знала страшную тайну принца-изгоя, тайну, которая могла бы перевернуть всю Империю, но эта же тайна была удавкой на моей шее. Если я скажу хоть слово, весь мой род будет вырезан до девятого колена.

На шестой день, ближе к часу Обезьяны, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая бумажные окна в золотисто-красные тона, за мной пришел личный слуга отца.

— Великий Чэнсян ожидает старшую госпожу в своем кабинете, — почтительно произнес старик, не поднимая глаз.

Мое сердце тревожно забилось. Отец редко вызывал меня к себе в такое время, особенно сейчас, когда во дворце стало не спокойно. Расследование смерти евнуха Гао и исчезновения стражников Восточного Дворца зашло в тупик, отравляя атмосферу подозрениями и