Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков Страница 13

Я поспешно разжал пальцы.

— А ну-ка, выкладывай, — она присела на соседний стул, сложив пухлые руки на коленях. — Кто тебя там обидел? Эти богатенькие снобы что-то ляпнули? Или учителя придираются? Ты мне скажи, я Марте передам, а она уж господину Тихону нашепчет. Живо им там всем хвосты накрутят.

Я тяжело вздохнул. Обидели? Меня? Да я бы половину этих мажоров в асфальт закатал одной левой, если бы мне дали волю.

— Никто меня не обидел, бабушка Дарья, — я постарался выдавить из себя успокаивающую улыбку, но судя по её лицу, вышло криво. — Просто… непривычно всё это. Школа, толпа чужого народа. И эта форма их. Не костюм, а орудие пыток. У меня от этого дурацкого воротника до сих пор шея горит. Бесит просто.

— Ох, ну это дело наживное, — она покачала головой, но тревога из её взгляда никуда не делась. — К костюмам, Акиро, привыкают. А вот злой ты какой-то пришел, колючий. Будто не из школы вернулся, а с дворовой драки. Точно ничего не случилось?

— Точно, — я решительно отодвинул тарелку. Аппетит пропал окончательно, оставив после себя лишь глухую тяжесть в животе. — Всё в порядке. Просто устал. Пойду к себе, почитаю что-нибудь, отдохну до тренировки. Спасибо за обед. Все было очень вкусно.

Я встал из-за стола, стараясь двигаться медленнее и спокойнее, чтобы не пугать старушку еще сильнее, и вышел из кухни.

Уже поднимаясь по деревянной лестнице, я почувствовал, как невидимые тиски снова сжали грудную клетку. Сказал, что всё в порядке. Наврал. Потому что нихрена не было в порядке. Я находился в безопасном доме, сытый, одетый в удобные вещи, мне ничто не угрожало. Но почему-то мне до одури хотелось выхватить меч и рубить, рубить, рубить что-то невидимое, пока эта чертова пружина внутри не лопнет.

Я завалился на кровать прямо поверх покрывала, закинул руки за голову и уставился в белый идеально ровный потолок.

В комнате было тихо. Слишком тихо. В трущобах такого не бывало: там всегда кто-то орал за стеной, лаяли бродячие псы, скрипели гнилые доски или капала вода. Здесь же тишина казалась искусственной, тяжелой, словно плотное одеяло, наброшенное на голову.

Надо было чем-то занять мозги, чтобы не накручивать себя дальше. Я нехотя сел, дотянулся до прикроватной тумбочки и взял увесистый том в кожаном переплете. Что-то из основ теории духовного эфира, что Линберг велел прочесть еще на прошлой неделе. Открыл книгу на середине, устроился поудобнее и уставился в текст.

«Энергетический контур носителя при взаимодействии с агрессивной средой астрала имеет свойство уплотняться, создавая буферную зону…»

Я прочитал это предложение раз. Потом второй. На третьем слова начали расплываться, теряя всякий смысл. Буквы казались просто дохлыми мухами, размазанными по желтоватой бумаге. Мой взгляд скользил по строчкам, но мозг наотрез отказывался воспринимать мертвый академический текст. Внутри всё еще вибрировала та самая тугая пружина, требуя выхода, требуя движения. Но тело парадоксальным образом налилось свинцом. Какая, к демонам, буферная зона? Зачем мне это знать? Когда тварь попытается откусить мне голову, я должен буду зачитать ей параграф из этой книги?

Я со злостью захлопнул фолиант и отшвырнул его на край кровати. Снова лег, уставившись в потолок.

Так прошел час. Я просто валялся, бездумно пялясь в одну точку, чувствуя, как злость медленно перетекала в вязкую глухую апатию. Всё казалось нереальным. Эта мягкая кровать, чистая одежда, утренний урок этикета… Будто я играл роль в дурацкой пьесе, пока настоящая жизнь шла в другом месте.

Наконец собрав волю в кулак, я заставил себя оторвать спину от матраса. Пора. Время идти к Линбергу.

Я вышел в коридор и толкнул дверь соседней комнаты. Ингрид сидела за столом, что-то быстро строча в тетради. Увидев меня, она отложила ручку.

— Собирайся. Пора на тренировку, — глухо бросил я, прислонившись плечом к дверному косяку.

Подруга удивленно вскинула брови. Она смерила меня долгим внимательным взглядом, от которого мне стало не по себе.

— Ты чего такой вялый? — подозрительно спросила она. — Обычно ты чуть ли не с рассвета рвешься на задний двор махать мечом, а сейчас стоишь такой, будто тебя пыльным мешком по голове ударили. Ты спал, что ли?

— Не спал я. Просто лежал, — я раздраженно дернул плечом, отводя взгляд. — Ничего страшного, просто переваривал прелести образовательной системы. Идем давай.

Она не стала допытываться, хотя в ее глазах читалось явное недоверие. Быстро переодевшись в спортивное, Ингрид вышла в коридор, и мы вместе спустились на первый этаж, а затем вышли на задний двор нашего дома, плавно переходящий в территорию поместья Линберга.

Солнце уже начало клониться к западу, окрашивая небо в оранжевые тона. Толстяка еще не было, наставник имел привычку появляться ровно тогда, когда ему вздумается, заставляя нас разминаться самостоятельно.

Ингрид, как настоящая дочь инквизитора, подошла к делу максимально ответственно. Никакой лени, никакой пощады к себе. Она быстро провела комплекс растяжек, профессионально разогревая суставы. Затем достала из ящика тяжелые свинцовые утяжелители, привычным движением закрепила их на лодыжках и запястьях и направилась к снарядам. Пара подходов к турнику, затем четкие силовые отжимания на брусьях. Лицо сосредоточенное, дыхание ровное. Идеальный солдат.

А я… Я просто стоял на месте, как истукан.

Лениво покрутил руками, сделал пару наклонов. Тело двигалось, мышцы помнили работу, но искры не было. Я смотрел на Ингрид и ловил себя на мысли, что вообще не понимаю, зачем она так надрывалась.

Ветер шевельнул ветви старой раскидистой яблони, растущей у забора. Длинная кривая тень от дерева легла на аккуратно подстриженный газон. Краем глаза я уловил это движение, и внутри меня что-то оборвалось. Тень вытянулась, исказилась, и на долю секунды мне показалось, что это когтистая лапа. Та самая, с длинными изогнутыми когтями, что рвала гвардейцев в Скрале.

Сухие листья на дорожке зашуршали. Шррр. Шррр. Звук. Точно такой же звук издавали хитиновые лапы низших демонов, когда они скребли по камням, подбираясь к нам в темноте.

Я резко обернулся, напрягшись всем телом, готовый к удару. Но сзади были только кусты и декоративный каменный фонарь. Никаких тварей. Только ветер. Только долбаный ветер и листья.

Я тяжело сглотнул, чувствуя, как по спине потек холодный пот.