Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан - Виолетта Вейл Страница 13

Он предложил зайти к нему за образцами заявок. Арден пошел с нами: Брен привез и ответ на первые материалы о покушении.

В кабинете возле стола стоял невысокий металлический ларь. Брен передвинул его ногой, освобождая нам место, затем достал из него связку писем. По краю крышки шел темный плотный шнур, а с двух сторон были прижимные скобы.

— Осторожнее, угол острый, — сказал он мне. — Образец со склада принесли, подкладку менять. После нынешних ливней у нас половина контор за своими бумагами спохватилась.

— В таком не промокнут?

— С целым уплотнением и затянутыми скобами вода не пройдет. На старых еще печать хранения ставили. У многих торговых домов такие были задолго до затопления Рассара. Дорогие, но счетные книги дороже.

Наши документы лежали в тканевой папке. Я записала себе спросить цену плотного футляра: покупать ларь было не на что.

Брен положил перед Арденом письмо, мне передал отметку о принятом пакете. Поиск Роута продолжался. Сведений о задержании не было.

Арден прочел свой лист, потом спросил:

— Кто сейчас ведет дела Союза?

— Инга Рейн. Выборная распорядительница, уже второй срок. На осеннем сборе в Вольной гавани будет она и постоянная судебная коллегия.

— Им хватит полномочий пересмотреть приговор?

Брен снял очки и положил рядом с письмами.

— Ваш суд собирали по речному договору. Он был чрезвычайным, но действовал в его пределах. Постоянная коллегия может вернуться к делу, если появятся основания. Инга примет ходатайство и обеспечит слушание. Решение будет за судьями.

Арден прижал ладонью край листа. Повязки уже сняли, на запястьях оставались заживающие полосы.

— С чего они начнут? — спросила я.

— С того, что смогут проверить. Поставки в арсенал, люди, которые их принимали. Нападение на ваше судно — отдельное дело. Все, что связано с Рассаром, придется поднимать из старых записей. Одного объяснения, пусть даже правдивого, будет мало.

Арден кивнул и забрал письмо.

На обратном пути я спросила, хотел ли он побыть один. Арден покачал головой.

— Лучше послушаю, что вы с Мальтом решили о стоянках. Какая следующая?

Я рассказала. Он слушал, уточнил глубину у нижнего склада и предложил посмотреть подход до того, как ставить его в заявку. Мы договорились обсудить это с Йореном за ужином.

К столу я пришла позже остальных. Умылась, сменила рубашку и попросила Неллу проверить, не осталось ли муки в волосах. Она выбрала из косы белую нитку, расправила мне ворот и не стала спрашивать, почему я так спешила.

Тала уже сидела рядом с Агной. Ден объяснял, как удалось провести тяжелую ношу по лестнице в конторе, не задев низкую балку. Иво возразил, что балку он все-таки задел, только плечом.

— Зато котел донесли, — сказал Ден. — Госпожа видела, ничего не пролили.

— Видела, — подтвердила я, садясь.

Фенн спросил Ардена, всегда ли речной дракон мог заранее определить глубину. Тот отложил ложку.

— Глубину проверяют мерным шестом. Я чувствую, как идет вода. Она может огибать камень или лежащее дерево, и разницу не всегда разберешь, пока не подойдешь.

— Значит, Иво все равно с шестом стоять?

— Если хочет целым до следующей пристани добраться.

— Я-то хочу, — сказал Иво. — Это Ден каждый раз спрашивает, чего мы так медленно идем.

Ден махнул на него рукой. Арден улыбнулся и попросил передать хлеб. Разговор перешел к ценам на сапоги, потом к тому, где Тала научилась ставить заплаты на промасленной ткани. Я ела, слушала и заметила, что Арден тоже не торопился уходить. Когда Сава спросил о коротком подходе к нижней переправе, он сначала повернулся к Йорену, дождался его ответа и только потом добавил свое.

После ужина Тала вынула небольшой сверток с сушеными грушами. Купила на берегу и угощала всех по кусочку. Я взяла один, потом еще, когда она подвинула сверток ближе.

— Вам нравятся? — спросил Арден.

— Очень. Только жесткие.

— Сладкое любите?

Я чуть не ответила, что такую начинку нужно замачивать перед выпечкой. Он спрашивал о другом.

— Люблю. Особенно когда никто не предлагает отдать последний кусок тому, кто больше устал.

Арден отломил половину своей груши и оставил на тарелке.

— Я свою все-таки доем.

Я рассмеялась.

— Правильно. А то мне опять пришлось бы делиться.

Он улыбнулся, глядя на меня. Я видела, как у него возле глаза углубилась маленькая морщинка. Захотелось провести по ней пальцем. От неожиданности этой мысли я опустила руку на колени.

— А что еще? — спросил он.

— Что люблю?

— Да. Мы с вами все время говорим о том, что нужно чинить или покупать.

Я посмотрела в сторону кухни. Нелла с Агной убирали, Тала складывала свои вещи; помощь пока не требовалась.

— Люблю утром не вставать сразу. Полежать, пока окончательно проснусь. И чтобы в это время никто не спрашивал, где у нас соль.

— Теперь дверь закрывается.

— Закрывается. Сегодня Нелла постучала и дождалась, когда отвечу. Я сначала даже растерялась.

Он выслушал это так внимательно, что мне захотелось рассказать еще. О своей старой кухне, окне во двор, о воскресеньях, когда можно было никуда не ехать. Я вовремя вспомнила, что не смогла бы объяснить, где находился этот двор.

— Еще люблю гулять без списка покупок, — сказала я. — Пока плохо получается.

— Здесь есть улица за красильнями. Ведет прямо к воде, лавок почти нет. Йорен сегодня показывал.

— Вы уже успели осмотреть полгорода?

— Два квартала. Потом сел на чужую ступеньку. Хозяин вышел узнать, долго ли я буду загораживать дверь.

Я снова рассмеялась. Представила его на узкой ступеньке, с длинными ногами поперек прохода. Он сидел сейчас совсем рядом, спокойный, немного усталый. Мне не хотелось вставать.

Я заметила это желание слишком отчетливо. Ведь можно было еще спросить, что он любил сам, задержаться за столом, дождаться, пока остальные разойдутся. Никто бы не запретил.

Но я поднялась за кувшином, хотя воды в моей кружке хватало. Возвращаясь, села чуть дальше. Арден этого никак не прокомментировал. Мы поговорили о завтрашнем осмотре подхода, потом я пожелала ему спокойной ночи.

Утром тринадцатого дня я получила разрешение.

Женщина в конторе вписала «Вольную» в расписание возле нижнего склада. От завтрашнего утра нам дали три торговых дня; другие стоянки требовалось согласовывать отдельно. Поручительство Брена прилагалось. Я проверила даты, оплатила положенный сбор и только потом убрала бумаги.

У двери