"Хороший муж". После измены - Галина Колоскова Страница 13

Первой звонит наш риелтор, Ольга.

— Ксения Сергеевна, что происходит? Сергей Сергеевич только что звонил мне с требованием срочно выставить дом на продажу! Говорит, вы согласны и нужно действовать максимально быстро, даже с учётом демпинга!

Кровь ударяет мне в голову. Неужели кредит под залог дома тоже ложь? С какой целью? Сжимаю смартфон так, что костяшки белеют на холодном пластике.

— Ольга, слушайте внимательно. Сергей Сергеевич вам лжёт. Мы в процессе развода. Дом в залоге у банка и — предмет судебного спора. Любые попытки продажи будут расценены как противозаконные. Хотите сохранить лицензию — даже не думайте об этом предложении. Понятно?

На другом конце связи — мёртвая тишина, а потом быстрая, испуганная тараторня:

— Конечно, Ксения Сергеевна! Я понятия не имела! Я, разумеется, ничего делать не буду! Простите за беспокойство!

Сбрасываю вызов и тут же набираю Ирину Викторовну.

— Не понимаю каким образом, но они пытаются продать дом.

— Нужно проверить его связь с банком, а так всё вполне ожидаемо, — холодно звучит голос моего адвоката. — Не волнуйтесь. Сегодня же подам ходатайство о наложении обеспечительного ареста на всё недвижимое имущество. Они не смогут даже подойти к нотариусу.

Следующий выстрел приходит с другого фланга. На следующий день ко мне врывается Алиса. Её лицо бледное от гнева, глаза блестят обидой.

— Ксения, что ты творишь? Сергей только что был у меня! Все знакомые завидуют, что у тебя идеальный муж, а ты опустошила ваши счета и пытаешься уничтожить его бизнес?! За что?! Он умолял меня дать ему денег в долг! Ты сошла с ума?

Я окидываю взглядом лучшую подругу, двадцать лет делившую со мной горести и радости, знающую меня, как никто другой. Теперь она смотрит на меня, как на опасную истеричку. В груди образуется холодный ком.

— И ты ему поверила? — спрашиваю почти без интонации. — Ты, которая знает меня с института, правда думаешь, что это я сошла с ума?

— А что мне думать? — всплёскивает она руками. Крупные браслеты звенят как кандалы. — Ты в последнее время стала нервной, одержимой подозрениями! Всех в студии достала, а теперь взялась за мужа! Может, тебе правда к врачу обратиться?

В этот момент во мне что-то щёлкает. Тонкая, последняя нить, которая ещё связывала меня со старой, наивной жизнью, обрывается.

— Врач мне не нужен, Алиса. А вот тебе, похоже, нужен окулист. Или психолог. Потому что ты предпочитаешь верить патологическому лжецу и предателю, а не той, которая все эти годы была тебе сестрой!— Сверлю холёное лицо взглядом, всё больше сомневаясь, что Алиса ничего не знала.—Сергей не просто изменил мне. Он со своей любовницей, нашей сотрудницей Викой, спустил все деньги в трубу. Взял кредиты под залог нашего дома. Поставил нашу семью на грань нищеты. И теперь, когда я пытаюсь это остановить, ты ведёшься на его просьбы?

Я выдёргиваю из стола распечатку банковского перевода на счёт Вики и швыряю её на стол между нами.

— На! Полюбуйся на «невинную жертву». Это он перевёл ей за месяц до того, как я нашла в его машине серьгу и длинный чёрный волос. Хочешь, покажу чек на покупку этих серёжек?

Алиса на автомате поправляет волосы, смотрит на бумагу. Выражение лица постепенно меняется. Гримасу гнева сменяет недоверие, затем шок, а следом — лицо покрывает густая, багровая краска.

Качаю головой. Хладнокровную суку пробрали слова о дружбе?

— Боже… Ксюш… я…

Не верю ни единому её слову.

— Уходи, Алиса… Просто уходи. У меня нет сил тебе что-то доказывать. Ты только что выбрала сторону врага!— Вскидываю бровь, не сводя взгляда с испуганных, виноватых глаз. — Или сделала это давно, заметив, как мой «хороший муж» смотрит на Викторию?

Она стоит ещё мгновение. Ярко накрашенные губы что-то беззвучно шепчут. Потом поворачивается и выходит, не сказав больше ни слова. Я понимаю — я только что потеряла подругу. Навсегда. Но такова цена за право не жить во лжи.

Главная битва разворачивается за бизнес. Сергей, чувствуя, что почва уходит из-под ног, пытается вывести последние средства со счетов своей фирмы. Но Ирина Викторовна и Артём работают быстрее. Их связи и профессионализм — наша броня. Арест на счета и имущество его компании накладывают в тот же день. Его офис опечатывают судебные приставы. Представляю себе его лицо в этот момент. Но жалости нет.

Игорь становится моим тихим, молчаливым союзником. Он замечает, что я провожу ночи, разбирая горы документов на столе. Слёзы, которым даю волю, думая, что сынне видит. Он стал замкнутым, повзрослевшим лет на десять. Однажды вечером подходит ко мне:

— Мам, мы проиграем? — В больших серых глазах недетская боль.

— Нет, сынок. Мы обязательно выиграем, потому что мы боремся за правду. А правда всегда сильнее лжи.

— А папа… он больше не придёт?

— Нет, — отвечаю честно. Лгать ему сейчас было бы предательством. — Не придёт. Но запомни: это не твоя вина. Никогда, слышишь, не думай, что это твоя вина!

Он кивает. Острый подбородок дрожит, но слёз нет.

— Папа плохой человек?

— Он слабый человек, Игорь. И совершил ужасные ошибки. Но он твой отец и по-своему любит тебя. Постарайся не хранить в себе ненависть. Она съедает того, кто её носит. Просто помни, что ты ни в чём не виноват.

Он обнимает меня, прижимается головой к моему плечу. Маленькое сердце стучит совсем рядом. Я закрываю глаза и втягиваю запах пушистых волос. Ради этого стоит сражаться.

Кульминация наступает через неделю. Сергей, доведённый до отчаяния, появляется дома. В серых глазах — лихорадочный блеск. Я не успеваю слова сказать, как он начинает орать, требуя отменить аресты. Угрозы, что «закопает» меня в судах, лишит всего, что имею и заберёт сына, следуют одна за другой.

На его крик выходит Игорь. Он, не говоря ни слова, встаёт чуть впереди меня, словно пытается заслонить собой. Скрещивает руки на груди и молча глядит на отца. Его молчание — громче любого крика.

Сергей замолкает на полуслове. Злой взгляд мечется от моего лица к лицу сына и обратно. В серых глазах что-то ломается и гаснет.

— Игорь… — хрипит он с