Русская поэзия XIX века - Алексей Васильевич Кольцов Страница 13

У тебя ли нет

Поля чистого,

Где б разгул нашла

Воля смелая?

У тебя ли нет

Про запас казны,

Для друзей — стола,

Меча — недругу?

У тебя ли нет

Богатырских сил,

Старины святой,

Громких подвигов?

Перед кем себя

Ты унизила?

Кому в черный день

Низко кланялась?

На полях своих,

Под курганами,

Положила ты

Татар полчища.

Ты на жизнь и смерть

Вела спор с Литвой

И дала урок

Ляху гордому.

И давно ль было,

Когда с Запада

Облегла тебя

Туча темная?

Под грозой ее

Леса падали,

Мать сыра-земля

Колебалася,

И зловещий дым

От горевших сел

Высоко вставал

Черным облаком!

Но лишь кликнул царь

Свой народ на брань —

Вдруг со всех концов

Поднялася Русь.

Собрала детей,

Стариков и жен,

Приняла гостей

На кровавый пир.

И в глухих степях,

Под сугробами,

Улеглися спать

Гости навеки.

Хоронили их

Вьюги снежные,

Бури севера

О них плакали!..

И теперь среди

Городов твоих

Муравьем кишит

Православный люд.

По седым морям

Из далеких стран

На поклон к тебе

Корабли идут.

И поля цветут,

И леса шумят,

И лежат в земле

Груды золота.

И во всех концах

Света белого

Про тебя идет

Слава громкая.

Уж и есть за что,

Русь могучая,

Полюбить тебя,

Назвать матерью,

Стать за честь твою

Против недруга,

За тебя в нужде

Сложить голову.

В темной чаще замолк соловей

В темной чаще замолк соловей,

Прокатилась звезда в синеве;

Месяц смотрит сквозь сетку ветвей,

Зажигает росу на траве.

Дремлют розы. Прохлада плывет.

Кто-то свистнул… Вот замер и свист.

Ухо слышит — едва упадет

Насекомым подточенный лист.

Как при месяце кроток и тих

У тебя милый очерк лица!

Эту ночь, полный грез золотых,

Я б продлил без конца, без конца!

Утро

Звезды меркнут и гаснут.

В огне облака.

Белый пар по лугам расстилается.

По зеркальной воде,

по кудрям лозняка

От зари алый свет разливается.

Дремлет чуткий камыш.

Тишь — безлюдье вокруг.

Чуть приметна тропинка росистая.

Куст заденешь плечом —

на лицо тебе вдруг

С листьев брызнет роса серебристая.

Потянул ветерок, воду морщит-рябит.

Пронеслись утки с шумом

и скрылися.

Далеко-далеко колокольчик звенит.

Рыбаки в шалаше пробудилися,

Сняли сети с шестов,

весла к лодкам несут…

А восток все горит-разгорается.

Птички солнышка ждут,

птички песни поют,

И стоит себе лес, улыбается.

Вот и солнце встает,

из-за пашен блестит,

За морями ночлег свой покинуло,

На поля, на луга, на макушки ракит

Золотыми потоками хлынуло.

Едет пахарь с сохой, едет —

песню поет;

По плечу молодцу всё тяжелое…

Не боли ты, душа!

отдохни от забот!

Здравствуй, солнце

да утро веселое!

Зимняя ночь в деревне

Весело сияет

Месяц над селом;

Белый снег сверкает

Синим огоньком.

Месяца лучами

Божий храм облит;

Крест под облаками,

Как свеча, горит.

Пусто, одиноко

Сонное село;

Вьюгами глубоко

Избы занесло

Тишина немая

В улицах пустых,

И не слышно лая

Псов сторожевых.

Помоляся богу,

Спит крестьянский люд,

Позабыв тревогу

И тяжелый труд.

Лишь в одной избушке

Огонек горит:

Бедная старушка

Там больна лежит.

Думает-гадает

Про своих сирот:

Кто их приласкает,

Как она умрет.

Горемыки-детки,

Долго ли до бед!

Оба малолетки,

Разуму в них нет;

Как начнут шататься

По дворам чужим —

Мудрено ль связаться

С человеком злым!..

А уж тут дорога

Не к добру лежит:

Позабудут бога,

Потеряют стыд.

Господи, помилуй

Горемык-сирот!

Дай им разум-силу,

Будь ты им в оплот!..

И в лампадке медной

Теплится огонь,

Освещая бледно

Лик святых икон,

И черты старушки,

Полные забот,

И в углу избушки

Дремлющих сирот.

Вот петух бессонный

Где-то закричал;

Полночи спокойной

Долгий час настал.

И бог весть отколе

Песенник лихой

Вдруг промчался в поле

С тройкой удалой,

И в морозной дали

Тихо потонул

И напев печали,

И тоски разгул.

Алексей Николаевич Плещеев

(1825–1890)

Детство

Мне вспомнились детства

                 далекие годы

И тот городок, где я рос,

Приходского храма угрюмые своды,

Вокруг него зелень берез.

Бывало, едва лишь

           вечерней прохладой

Повеет с соседних полей,

У этих берез, за церковной оградой,

Сойдется нас много детей.

И сам