Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов Страница 12

— Дышать не забывай, — негромко мурлыкнула Мира уже из темноты, — говорят, вам, мужчинам, это помогает успокоиться…

Потолочная балка расплывалась перед глазами, а мысли уже плыли сами по себе — так бывает за секунду до того, как бесповоротно проваливаешься в сон. Я прогонял прошедшую ночь задом наперёд, как сухой отчёт, который никто, кроме меня, всё равно не потребует: приглашения, ложа коменданта, вексель, глушитель, кузнец, брошенные по углам чужие гениальные идеи, пятьдесят тысяч, печать, владелец долга…

Волков.

Я открыл глаза в темноте.

Отец Алисы.

Человек, который держит на привязи единственного мастера, способного сковать мне клинок под истинное пламя, — отец моей бывшей невесты. И он сейчас в этом городе.

С дочерью.

Я отчётливо понимал, что мне нужно срочно продумать план действий.

Но вместо этого провалился в темноту…

Глава 3

Похмельные хроники

Утро… таверна… общее охреневание от воспоминаний…

Густая зелёная жижа в кружках сохраняла всё тот же ядовитый оттенок, а зал продолжал медленно плыть перед глазами. Настойка Фёдора Ильича словно поставила реальность на паузу в самый неподходящий момент и теперь неторопливо возобновила ход событий с той же самой точки.

На дубовом столе выстроились четыре кружки, над которыми застыли четыре посеревших, искривленных физиономии. Чуть сбоку возвышался сам хозяин таверны. Он замер с пустым подносом под мышкой с той особенной, запредельной неподвижностью, с какой опытный сапёр замирает над сработавшей растяжкой. Взрыв казался неизбежным, и оставалось лишь дождаться, кого и насколько далеко сейчас разбросает.

Из всей публики один Фёдор Ильич точно понимал неизбежность расплаты за ночные подвиги, поэтому плавно и аккуратно отступил на пару шагов к стойке, опираясь на богатый жизненный опыт.

Воспоминания о прошедшей ночи возвращались в головы не сплошным потоком, а накатывали тяжёлыми, рваными волнами от финала к истокам. Память пробивала сознание толчками, причем у каждого за столом этот процесс шел с разной скоростью. Кто-то мгновенно захлебывался стыдными подробностями прямо на старте, а кто-то погружался в них постепенно, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки внешнего достоинства.

Первым до твёрдого берега реальности добрался Сизый, причем его возвращение в строй напоминало скорее не обычное пробуждение, а триумфальную коронацию.

— Так вот почему я проснулся во рваном фраке! — громко, на весь зал провозгласил пернатый, резко расправляя плечи. — А сколько он стоил вообще? А, да какая разница… Я теперь только так ходить и буду! Только мне бы новый купить…

Мира очнулась без лишнего шума. В отличие от Сизого, устраивавшего из своего пробуждения целое представление, химера просто разомкнула веки, оценила обстановку одним коротким, хищным взглядом и вальяжно откинулась на дубовую спинку стула. В её расслабленной позе не проскользнуло ни капли похмельной растерянности или стыда — лишь привычная вальяжная уверенность сытого зверя.

— Отличное было утро, — ровно и густо произнесла она, чуть прищурившись на багровый свет, пробивавшийся сквозь мутное окно. — И вечер вышел не хуже. Повторить бы, только с большим размахом, и только когда закончим с делами.

Она плавно повернула голову в сторону бывшего гвардейца, держащегося за свой поднос.

— Фёдор Ильич, вы нам оформите бутылочку с собой?

Трактирщик судорожно кивнул, мелко сглотнув и явно не понимая, шутит ли гепарда или говорит на полном серьёзе.

— Д-да… конечно, сделаем, — пробормотал он, осторожно отступая ещё на полшага.

А вот Вику накрывало тяжело, словно пробивало рваными волнами. Каждая новая эмоция отпечатывалась на её лице с такой убойной отчетливостью, будто она переживала всё ночное безумие заново.

Сперва на лбу залегла глубокая морщина смутного узнавания. Вика скривилась, отмахнулась от первой мысли с досадой, но тут же нахмурилась сильнее — видать, память подкинула эпизод поинтереснее. Спустя секунду её лицо вытянулось, губы сжались в тонкую нить, и наследница издала звук, который больше всего был похож на стон отчаяния.

Дальше стало только хуже. Вика замерла с протянутой к кружке рукой, окаменев с открытым ртом, и на секунду перестала дышать. Цвет лица сменился с похмельной бледности на пунцовый багрянец — судя по тому, как у неё дернулась жилка на шее, память как раз добралась до самого финала. И на этом этапе контроль над мимикой дознавательница потеряла окончательно.

— Я что… я снова перед тобой разделась⁈ — сдавленно выдохнула она, уставившись на меня дикими глазами.

Фраза прозвучала в той самой паршивой паузе, когда гул в заведении на секунду затих. Несколько зевак за ближними лавками мгновенно повернули головы в нашу сторону и откровенно уставились на багровеющую наследницу.

— Согласен, в последнее время это происходит слишком часто, — спокойно произнёс я, слегка наклоняясь вперед и сбивая лишний накал. — Не знал, что в Сером Приказе работают эксгибиционистки.

Вика резко дёрнулась в мою сторону, вспыхнув ещё сильнее, и сдавленно шикнула:

— Сам ты эксби… экси… бици… Короче, сам козёл!

Не дав мне ответить, она перевела налившийся яростью взгляд на соседние столы и оскалилась.

— А вы чё уставились⁈ — рявкнула Вика на весь трактир, свирепо разглядывая мужиков. — Заняться нечем⁈

Зеваки мгновенно отвернулись и уткнулись носами в свои кружки, предпочитая не связываться с взбесившейся девицей. Но этот крик тут же отозвался в её собственной голове тяжёлым молотом. Вика согнулась, зашипела и обеими руками схватилась за пульсирующие виски, спрятав лицо в ладонях.

— Убейте меня, — глухо протянула она сквозь пальцы, ни к кому конкретно не обращаясь. — Кто-нибудь. Прямо сейчас. Не принципиально каким способом…

Ко мне волна возвращалась последней, накрывая с задержкой.

Игра в «Кубок Судьбы», пари, бледные Оценщики… Затем перстень Мозыря, клинок, Гришка, роль приманки в ночной охоте на «чистодельщиков», глушитель, допрос, комендант и, наконец, сам князь Волков.

Каждое воспоминание тут же откликалось сухой болью в теле. Ноющее бедро больше не удивляло, потому что я ясно вспомнил и рукоять ножа, и злую рожу нападавшего наёмника. Сбитые костяшки и ломота в боку тоже быстро встали на свои места, так что мне оставалось только мысленно поблагодарить полкового лекаря, успевшего ночью хоть как-то меня подлатать.

Картинка вроде полностью сложилась, но тут ровный ход мыслей споткнулся о непонятный провал. В памяти всплыл эпизод из казино, который я буквально увидел со стороны. Шумный зал, звон фишек, спертый воздух и я, сидящий за столом с пером в руках.

Твою же мать… нашёл время, когда писать письма не самым любимым родственникам!

И ведь самое хреновое заключалось в том, что я вообще не помнил содержание этого текста. В голове не осталось ни единого слова, зато сама сцена отпечаталась во всех подробностях.

Я отчетливо помнил, как подозвал проходящего официанта и прямо спросил, работают ли в городе ночные курьеры, способные сорваться