Мужья ведаринки. Решение княжеств - Евгения Зимина Страница 12

Зоревик вдруг поднял голову и ткнулся лбом в её подбородок. И Мира увидела лес.

Огромные деревья стояли под звёздами, корни их уходили в чёрную землю, ветви держали небо. Между стволами горели синие огни. А в самой чаще стояла женщина в белой сорочке, с русой косой до пояса. Лица не видно. Только ладья на груди.

Мира перестала дышать.

— Мама?

Образ дрогнул.

Женщина подняла руку и показала на дорогу. Дорога была тёмная. Над ней висели три молнии. Под ними — кровь на снегу. Потом вспыхнуло другое: высокий город на холме, ворота с резным знаком Перуна, девушка в синей юбке и медным кольцом на пальце, стоящая у колодца.

Любава.

Потом — стрела, летящая из ельника.

Мира резко села.

Зоревик свалился ей на колени, но не обиделся. Он тяжело дышал, словно долго бежал.

— Это будет завтра? — спросила Мира.

Зверёк тихо свистнул.

— На дороге?

Свист.

— Стрела в кого?

Зоревик молчал.

Мира закрыла лицо руками.

Дар её был тихим. Успокаивающим. Но иногда через Зоревика приходило то, что не желало успокаиваться. Предупреждения. Образы. Обрывки будущего или следы чужой злобы — даже Радмила не знала. Говорила только: «Лесные духи не дарят фамильяров просто так. Раз дали — плати вниманием».

Мира встала, накинула кафтан и вышла из светлицы.

Святослав нашёлся во дворе. Сидел на ступенях оружейной и точил меч.

— Что случилось?

— Завтра будет засада. Зоревик показал.

— Где?

— Не знаю. На дороге. Возможно, у ельника. Я не видела много.

Святослав посмотрел на зверька на её плече.

— Кударцы? Разбойники?

— Не знаю.

— Тогда утром пойдём не северной дорогой.

— А какой?

— Никакой из тех, что знают гонцы. Есть старая звериная тропа через Глухой ручей. Подводы пройдут тяжело, но пройдут. Если засада ждёт на дороге, пусть ждёт понапрасну.

— А если засада на тропе?

— Тогда ваш Зоревик опять предупредит.

Зверёк свистнул немедленно, будто подтверждая.

— Вы испугались? — Он подошел ближе, легко коснулся ее подбородка приподнимая голову. — Я смогу вас защитить.

Утром Зореград провожал ведаринку.

Люди стояли вдоль улицы от терема до ворот. Женщины плакали, старики крестили её на восток, дети тянули руки к Зоревику, но зверёк сидел у Миры на плече и никому не давался. Он сегодня был не пушистой забавой, а стражем. Серебристая шерсть на загривке стояла дыбом, фиолетовые глаза светились даже при дневном свете.

Мира ехала на Ладе. На ней был дорожный кафтан из тёмно-зелёного сукна, поверх — лёгкая кольчужная рубаха, которую Хотислав всё-таки заставил надеть под одежду. Коса убрана под плат, на груди неизменная ладья, ладанка с землёй и медвежий зуб.

Святослав ехал справа. В броне, с мечом и копьём. Годун за ним. Хотислав слева, хмурый, как туча.

Велеслав стоял у ворот.

Когда Мира подъехала, он шагнул к ней и положил ладонь на шею Лады.

— Береги себя, дочь. И не молчи, если станет тяжело.

— А ты услышишь через три княжества?

— Услышу. Я отец.

Мира наклонилась с седла. Велеслав обнял её крепко, почти больно. Потом отступил, будто отрывал от себя.

— Езжай, Драгомира Велеславна.

Ворота открылись и обоз тронулся.

Сначала медленно, скрипя колёсами. Потом ровнее. Зореград остался позади: стены, башни, дым над крышами, река, где солнце дробилось на мелкие искры. Мира не оборачивалась долго. Боялась, что если обернётся, попросит остановиться.

Но у поворота всё-таки посмотрела. Город стоял на холме, как ладья на волне.

И Мира вдруг поняла: дом не исчезает, когда ты уезжаешь. Он становится болью под сердцем.

Дорога свернула к северу, но через две версты Святослав поднял руку. Обоз остановился.

— Сходим с тракта, — приказал он. — К Глухому ручью.

Хотислав недовольно буркнул, но спорить не стал. Его люди уже знали: если Мира сказала про стрелу, лучше поверить.

Звериная тропа оказалась узкой, сырой и упрямой. Подводы вязли в мягкой земле. Дружинникам приходилось спешиваться и толкать колёса. Радмила ругалась так, что даже кони шли бодрее.

К полудню выбрались к ручью.

И там Зоревик пронзительно засвистел.

Святослав резво спрыгнул на землю.

— Щиты!

Стрела прилетела через миг.

Она ударила в щит Годуна и застряла, дрожа.

Вторая прошла выше и впилась в ствол берёзы рядом с Мирой.

Лада шарахнулась. Мира удержалась в седле только потому, что с детства ездила без седла по лесным тропам. Зоревик взвился у неё на плече, зашипел и вдруг прыгнул вниз.

— Зорька!

Но зверёк уже мчался к ельнику, серебряной молнией между корней.

Из леса выскочили люди.

И это оказались не кударцы.

Свои. В серых кафтанах, с закрытыми лицами, с короткими луками. Разбойники или наёмники — сразу не понять. Но били они точно по подводам, не по воинам. Хотели не убить всех, лишь сорвать поход.

— Кругом обоз! Женщин в середину!

Мира соскочила с Лады. Хотислав рубился слева, его старый меч пел в воздухе. Годун прикрывалл Радмилу щитом. Святослав пошёл прямо в ельник, будто гроза пошла между деревьев. Копьё в его руке ударило первого нападавшего в грудь, второго он сбил щитом.

Мира увидела третьего. Тот стоял в стороне, натягивал лук. Целился не в Святослава, а в неё.

И тут дар поднялся сам. Сила вышла из груди резко, через ладью. Воздух вокруг дрогнул, будто над костром.

— Стой, — сказала Мира.

Лучник замер. Пальцы на тетиве побелели, глаза расширились. Его гнев и злое намерение — всё будто схватили невидимые руки и прижали к земле.

Стрела выпала из пальцев. Мира пошатнулась.

Зоревик вылетел из кустов и впился лучнику в руку. Тот заорал уже по-настоящему. Хотислав подскочил и ударил его рукоятью меча по виску.

Бой закончился быстро.

Когда последний из нападавших бросил оружие, Святослав стоял посреди поляны с рассечённой бровью и кровью на щеке. Чужой кровью или своей, Мира не знала.

Он успел подхватить её до того, как она упала.

Зоревик прибежал, весь в хвое, с окровавленной мордочкой и яростными глазами. Он прыгнул Мире на грудь и тонко, жалобно засвистел.

— Жива я, — сказала Мира с трудом. — Жива.

Святослав держал её крепко, прижимая к своей груди. Он видел, как она пошатнулась, но не могу понять, ранена или нет.

Где-то стонал раненый. После выяснилось, что ранены был только Годун. Радмила ругалась, перевязывая его. Хотислав допрашивал пленного. Над