Системный тактик 5 - Максим Игоревич Крынов Страница 11

Эдвин касается пальцем края стола, словно отмечает ещё одну позицию в невидимой ведомости.

— Кроме того, круг посвящённых уже нельзя назвать узким. О классе знают Мира и я, Хорн, Варрен и некоторые наши гвардейцы. Лицейские наставники могут догадываться: слишком быстро изменились твои решения и результаты. Я по-прежнему прошу тебя относиться к названию класса как к тайне, не обсуждать его с друзьями и не давать никому изучать твои навыки. Но строить защиту на вечном молчании бессмысленно. Если ты продолжишь развиваться с нынешней скоростью, в ближайший год шило покажется из мешка.

— Тогда каковы наши действия?

— Пока мы можем укрепить твоё положение, собрать понятную версию событий и сделать так, чтобы первым о твоём классе заговорил человек, которому поверят и чьи слова нас устроят. К тому моменту одни увидят в тебе наследника, другие — перспективного Тактика, третьи — члена закрытого круга, если Хорн добьётся приглашения. Тогда редкий класс станет объяснением твоих успехов. Некой жемчужиной. Чтобы люди, знающие о твоих достижениях, пожимали плечами и говорили «неудивительно».

Я киваю и смотрю на часы возле стены.

До ужина осталось не так много времени. Слуги наверняка уже накрывают стол. Подниматься из кресла не хочется (бедро напоминает о тренировке при каждом движении), но и сидеть у отца до ночи тоже нет причины.

— Ты пойдёшь ужинать?

— Сегодня, пожалуй, пропущу. Нужно просмотреть документы, проверить распоряжения, проходившие через Холта за последний месяц и убедиться, что ни одно из его сообщений не осталось без внимания. Кроме того, выходные слишком выгодны, чтобы тратить их на отдых.

— Очень человечно прозвучало.

— Я не запрещаю отдыхать людям, которые могут себе это позволить, — невозмутимо отвечает Эдвин. — Просто в эти два дня главы Домов, владельцы мастерских, перевозочных контор, страховых обществ и арочных подрядов пьют вино, ездят за город и тешат плоть. Их управляющие стараются не беспокоить хозяев, заместители откладывают иные решения до первого рабочего дня, а секретари хуже следят за входящими письмами. Сегодня мне иногда хватает одного письма, чтобы узнать цену склада, срок истекающего договора или имя человека, которому срочно нужны деньги. Работая вдвое дольше, я успеваю сделать раза в четыре больше. Пока остальные отдыхают, я примеряюсь к их делам. Не обязательно, чтобы отнять. Иногда выгоднее предложить заём, купить долю или вовремя подставить плечо. Но цену помощи лучше определять до того, как хозяин протрезвеет и вспомнит о гордости. Кстати, как у тебя продвигается исследование двенадцатого мира?

— Тема оказалась слишком обширной. Сведений много, часть противоречит друг другу… Я только начал разбираться. Как только смогу, сразу приду с докладом.

Эдвин кивает.

— Не спеши. Если для расчёта потребуется человек из исследовательской бригады или закрытая ведомость, скажи мне.

О. То есть, меня могут свести с человеком, который там был? Весьма интересно.

— Так и сделаю, спасибо.

Я встаю, стараясь не морщиться, но отец замечает, что мне больно.

— Можешь обратиться к слугам за обезболивающей мазью.

— Спасибо, я в порядке. Правда.

— Хорошо. И, Корбин… Хорн редко ошибается в учениках. Если он понёс запись в клуб, можешь считать это хорошей новостью, даже если приглашение и не придёт.

— Спасибо.

Отец уже смотрит в ведомость, но всё же кивает мне не рассеянно, а вполне осознанно. Я выхожу из кабинета. Марсдена у двери больше нет: за время нашего разговора он успел исчезнуть по одному из бесчисленных дел, оставив коридор тихим и пустым.

По дороге к лестнице я невольно перебираю весь разговор.

Раньше мне казалось, что наследовать Дом — значит однажды получить земли, счета, людей и гору обязанностей. Сейчас всё выглядит иначе. Я уже перенимаю у Эдвина самое важное, хотя он ни разу не усаживал меня за отдельный урок. В тренировочном зале, на полигоне и даже в споре с Фенвиком я тоже иногда выжидаю то самое мгновение, когда привычный порядок даёт слабину, а затем бью. До сих пор я называл это осторожностью или удачным расчётом. Похоже, отец всю жизнь выигрывает за счет чужих пауз и слабостей. И, кажется, понемногу я учусь у него тому же.

Глава 5

Когда я вхожу в малую столовую, мать и Элина уже сидят за столом. Место отца даже не накрыто: Марсден, видимо, заранее предупредил слуг.

В небольшом камине уютненько потрескивают поленья, за двумя окнами темнеет мокрый сад, а под серебряными крышками ждут запечённая рыба, тушёные овощи и картофель с зеленью.

Мира спокойна. Она замечает мою осторожную походку, коротко спрашивает, не нужен ли целитель, но после ответа просто кивает. Да и тон, которым задан вопрос, не подразумевает беспокойства и заламывания рук: отношение ко мне в семье действительно меняется. Прежняя Мира от беззаботности сегодняшней пришла бы в ужас.

Элина, напротив, не в духе. За первые несколько минут сестренка не произносит ни слова, соскребает вилкой поджаренную корочку с картофелины и раз за разом гоняет один и тот же кусок по тарелке. Когда слуга предлагает добавить рыбы, сестра буркает что-то неразборчивое, даже не подняв головы.

Мира терпеливо ждёт, пока тот отойдёт, и только после этого негромко замечает:

— Элина, если ты не хочешь рыбу, можешь оставить её на тарелке. Но слуга задал тебе обычный вопрос и заслужил четкого ответа, который не приходится разбирать по движению губ. Постарайся хотя бы сказать «нет, благодарю».

Сестра шумно сопит и втыкает вилку в картофелину так, будто та лично виновата во всех несчастьях. Формально замечание принято: в следующий раз Элина наверняка произнесёт нужные слова. По существу же ее настроение становится ещё мрачнее.

Я некоторое время ем молча, ожидая, что мать сама продолжит разговор, но Мира спокойно режет рыбу. Похоже, она либо знает причину и решила дать дочери остыть, либо считает очередную детскую обиду недостаточно серьёзной для разбирательства за столом.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Элина бросает быстрый взгляд на мать, затем нехотя пожимает плечами.

Ответа приходится ждать так долго, что я успеваю доесть половину своей рыбы:

— Ничего… Папа опять работает. Сегодня выходной, вчера был выходной, а он всё равно работает. Я утром хотела навестить его, потом пришла после обеда, но Марсден меня не пустил оба раза. Сказал, что у папы важные бумаги, что его нельзя отвлекать. И завтра у него снова появятся дела. У него всегда дела.

Последние слова выходят совсем тихими. Вилка перестаёт терзать картофелину.

Мира откладывает нож и объясняет, что произошло кое-что нехорошее,