Мировая война - Денис Старый Страница 10

В порту быстро возводили баррикады. За перевернутыми телегами, ящиками, бочками и штабелями грузов торчали стволы ружей; красные янычарские кафтаны перемежались темными одеждами портовых рабочих, матросскими куртками и европейскими мундирами.

Кто-то тащил дополнительные мешки, укрепляя импровизированную баррикаду, офицеры кричали, заставляя людей пригнуться. Русские галеры шли прямо на них. На палубах тоже готовились: десантники уже не стояли беспорядочной массой, передние ряды присели, освобождая стрелкам обзор, командиры проверяли оружие.

Кто-то крестился, кто-то шептал молитву, кто-то молчал, сжав зубы настолько сильно, что на скулах ходили желваки. Никто не знал, будет ли жив через пять минут, и потому даже самые громкие прежде люди вдруг стали очень тихими.

Расстояние сокращалось. Первыми заговорили русские стрелки. С бортов потянулись отдельные хлопки — не залп, а размеренная, почти холодная работа: стрелок находил цель, выдыхал, нажимал на спуск, отходил назад, уступая место следующему.

На берегу падали прежде всего офицеры, знаменщики, люди, пытавшиеся командовать. Турки ответили слишком рано, у них просто не было штуцеров и пуль, которые использовали русские. Так что защитникам приходилось в большей степени теперь прятаться, не отвечая.

Хотя… они выстрелили. Не все, но все же. Над водой прошел беспорядочный град пуль, большинство легло коротко или ушло высоко, но несколько ударили в борта, а один гребец вдруг откинулся назад и выпустил весло.

Сосед даже не повернул головы — только перехватил рукоять и продолжил движение. Еще ближе. Теперь стреляли обе стороны, пули били в дерево, свистели над палубами, находили людей, и тогда заговорили носовые каронады.

Первый выстрел буквально разорвал утренний воздух, и картечь ударила по баррикаде. Ящики, за которыми укрывались защитники, разлетелись щепой, людей бросило друг на друга. Второй заряд прошел чуть правее, вдоль причала. Третий ударил по группе янычар, пытавшихся удержать проход между двумя складами.

Никто на берегу не ожидал такой плотности огня с небольших гребных судов, но турки не побежали. Первые галеры ударились бортами о причалы, раздалось многоголосое:

— Пошел! Пошел! Быстрее, бесово племя!

Русские начали прыгать на берег. И сразу начали умирать. Первая группа едва успела перебраться через борт, когда по ней ударил почти в упор беспорядочный, но многочисленный залп. Один морской пехотинец рухнул обратно в лодку, второй перелетел через край причала и исчез в воде, третий сделал несколько шагов, прижимая ладонь к животу, потом сел на камни. Но за первыми шли следующие.

Стрелки на галерах работали с пугающей слаженностью. Теперь они били по вспышкам выстрелов, по головам над укрытиями, по каждому человеку, пытавшемуся перезарядить оружие стоя.

Несколько лет их учили стрелять не по команде в сторону неприятельского строя, а выбирать цель; на подготовке не жалели ни пороха, ни пуль, и сюда собрали лучших. И все равно этого едва хватало. Порт взорвался рукопашной.

Русские ударили штыками, навстречу пошли янычары, и столкновение получилось таким жестоким, что строй исчез почти мгновенно. Здесь уже не было красивых линий, барабанов и команд. Люди рубили, кололи, стреляли в упор, били прикладами. Кто-то поскользнулся на крови и был затоптан, кто-то, получив штык в живот, успел вцепиться противнику в горло и потащил его за собой. На нескольких шагах пространства десятки людей пытались одновременно убить друг друга, а сзади на них напирали следующие.

Это было сражение, где останется только один… одна империя. И оно, сражение, только разгоралось.

От автора:

Оказался в 1827-м, в теле пропащего графского сына. Долги, разорённое имение и преступление, в котором не виноват — вот моя новая реальность. https://author.today/reader/654519/6265891

Глава 4

Константинополь.

9 апреля 1727 года.

Русский десант, при поддержке картечниц, заставивших спрятаться тех турок и французов, которым чуть больше повезло, и пасть замертво тем, кто не успел в укрытие, пошел вперед. Русские вступили на землю, ну пусть камень и дерево, Константинополя.

Защитники вылазили из укрытий, стреляли не залпово, а по готовности, чем резко уменьшали результативность. В ответ били русские штуцеры, пистолеты, фузеи с примкнутыми штыками.

Началась рукопашная.

Янычары дрались страшно. Для них за спиной был собственный город, семьи, мечети, дома, сама столица империи. Русские пришли с моря, и их еще можно было сбросить обратно, если продержаться немного. Турки это знали, поэтому даже раненые продолжали цепляться за оружие.

Русским приходилось хуже еще и потому, что на первых минутах защитников было больше. Если бы не стрелки на галерах и огонь фрегатов по подходам к порту, первая волна вполне могла захлебнуться собственной кровью. В порт бежали разрозненные группы вооруженных людей, сходу врубаясь в свалку.

Но галеры продолжали подходить — одна, вторая, третья, четвертая, и каждая выбрасывала на берег новую сотню людей. Постепенно соотношение сил начало меняться, а потом наступил перелом: турки обнаружили, что русских уже не меньше, через несколько минут — больше, а еще через несколько — значительно больше.

Тогда заработала страшная арифметика боя. Пока одна сторона теряла людей и уставала, другая непрерывно получала свежие подразделения. Первая русская волна дралась уже почти на одном упрямстве: люди задыхались, руки дрожали, некоторые не могли нормально удерживать оружие.

Когда подошли свежие роты, измученных начали отводить назад. Они проходили мимо товарищей, только вступавших в бой, и выглядели так, словно воевали не полчаса, а несколько суток: черные от пороховой копоти лица, кровь на одежде, пустые глаза, у кого-то чужая кровь на руках и лице.

Туркам смениться было некем. Новые, прорвавшиеся отряды, которые не были уничтожены артиллерийским огнем с фрегатов, приходилось сходу вступать в бой.

Сначала турки и европейцы, которых было немало, начали отходить шагом, потом быстрее, затем отдельные группы побежали. Часть людей в европейском платье попыталась прорваться к шести иностранным кораблям, стоявшим у дальних причалов, очевидно рассчитывая уйти морем, но дорога была уже перерезана.

Турецкие суда непосредственно в гавани русские захватили еще в начале боя, а теперь стрелки заняли