Дорога в осень - Татьяна Киселева Страница 10

Я достала из сумочки телефон,звонок был с незнакомого номера.

- Алло.

- Ань, привет. Это Вера, из Верхнеуральска. Ань, Алла умерла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как может чувствовать себя человек, получив посередине улицы вот такую вот новость?

Два месяца назад мы разговаривали с сестрой, смеялись, строили планы.

И вдруг вот такая вот новость.

- Что? - только и смогла выговорить я.

- Алла умерла. Мы еще не знаем точно, что там случилось, но Виталию позвонили и он ездил в санаторий. Приехал и сказал, что её забрали в морг. Вскрытие будут делать завтра.

- Я поняла. Мы приедем.

Я пыталась продохнуть, грудь опоясывал жгут боли и не давал дышать. Голова кружилась и не держали ноги. С трудом добралась до скамеечки, села и разрыдалась. Немного успокоившись, позвонила Юльке, Сергею, детям. Потом пошла на остановку, дошла до дома. Следом за мной подъехал Сергей, собрались дети.

Я понимала, что такими вещами не шутят, но как мне хотелось, чтобы это была просто злая шутка. Я не хотела верить. Мы позвонили еще раз в Верхнеуральск, на этот раз разговаривали с Виталием. Он всё подтвердил и сказал, что Аллу отдадут послезавтра и что похороны скорее всего будут в пятницу.

Мы выехали на следующее утро. 

Человеческий разум интересная штука, порой он защищается тем, что стирает воспоминания о трагических происшествиях. Я мало, что помню о этих днях, только после разговора с Юлькой, с дочерью, какие-то подробности стали всплывать в моей памяти. Я вспоминаю, как сидели ночью у гроба сестры, как я читала молитвы. Как смотрела в лицо сестренки. Смерть меняет лица, передо мной лежала совершенно незнакомая мне женщина. Алла не была такой, она была яркой, полной жизни.

Её смерть была странной и непонятной. В нашу последнюю встречу она говорила, что не пьёт и её совсем не тянет это делать. Но…

Незадолго перед этим у неё был выходной, перерыв между заездами, и она приезжала домой. У Виталия было день рождения, насколько я поняла она не пила. Но они в очередной раз поругались, возможно она сообщила ему, что подает на развод. 

В понедельник в санаторий заехала очередная группа и Алла уехала на работу. А утром её обнаружили сотрудники на полу в ванной, то ли она хотела принять душ, то ли уже вышла и ей стало плохо, не понятно. В крови у неё был обнаружен алкоголь. Странно всё это. Мы все обнаружили у неё на лице замаскированные синяки и у нас сложилось впечатление, что нос у сестры был сломан. Было ли это результатом падения, когда ей стало плохо, сказать трудно. Судмедэксперт причин о возбуждения дела не обнаружил и все наши вопросы оставили без ответа. А меня всё время волновал вопрос, как попали в её номер и где был Виталий накануне вечера.

После похорон у нас была беседа с подругой Аллы, Ириной, она работала в где-то в администрации и пообещала помочь Виктору оформить опеку над сестрой.  У Юрчика был отец, а Витя с Оксанкой были ему пасынками и с Виталием не ладили. Были они уже достаточно взрослыми, чтобы понимать, что происходит в семье и иметь все основания не любить и не доверять отчиму. Сказав племянникам звонить в случае чего, мы вскоре уехали. 

Обратная дорога запомнилась плохой погодой. Сильный боковой ветер, снег с дождем и каток вместо асфальта. Ехали медленно, на колесах летняя резина, то там, то здесь в кювете машины. Слава богу никто серьёзно не пострадал, просто слетели с дороги. Помочь мы им не могли, так как сами еле держались на трассе, парусило и сдувало с дороги знатно. 

Нам было сложно привыкать к мысли, что сестры больше нет. А как было её детям, я даже не могу представить. 

Подруги Аллы поддерживали Виктора с Оксанкой, помогали чем могли. На девочку свалилась вся женская работа по дому и забота о братьях. А Виктор работал. Так они и жили; на пенсию матери и на то что зарабатывал парень. Оксана заканчивала десятый класс. Я им часто звонила, но что звонки, когда я за триста верст от них.

Может быть я и не права. Вполне это допускаю. Но я уверена, что все дальнейшие неприятности и проблемы у детей Аллы только из-за Виталия. Жалко, что она не успела с ним разойтись.

Оксанка закончила одиннадцатый класс, хорошо сдала ЕГЭ. И приехала в Челябинск поступать в институт. Девочка она у нас была с характером, вся в маму. А противостояние с отчимом, наложило свой отпечаток, и Оксанка была ершистой и колючей как ёжик, не подступись. С Марой они почему-то сразу не поладили, хотя дочка старалась её не обидеть.

Город Ксанку раздражал, после маленького и тихого Верхнеуральска, шумный и суетливый Челябинск действовал ей на нервы. И она недовольно бубнела, пока мы выбирали институт. Надо сказать, что я тогда тоже порядком устала. До некоторых учебных заведений приходилось довольно долго топать пешком. Мы обошли с ней несколько ВУЗов, кое- где оставили документы. К сожалению, туда куда очень хотелось, не прошли по баллам, но на бюджет всё же она поступила. В филиал Московского ВУЗа. В институте своего общежития не было, у нас жить она категорически отказалась, да особо и негде было, ютились втроем на тридцати восьми квадратах, где в одном помещении и кухня, и спальня. Мара к тому времени тоже ушла жить на квартиру.

 Оксана пока ждала начало учебного года, нашла комнату в трехкомнатной квартире в Ленинском районе. Эту квартиру уже снимали две девчонки, моя племянница стала третьей. Мы помогли ей туда заехать, чуть позже я попросила ребят с работы, и они из остатков дсп собрали ей стол, так как заниматься ей уроками было не на чем.

 Жизнь текла своим чередом, а злосчастный Форд, всё добавлял и добавлял нам проблем и увеличивал долги. Пожалела я о том, что продали Газель буквально вскоре. Так как примерно месяца через четыре после восстановления автобуса, снова поломка и снова