Ствол и артефакт - Андрей Левицкий Страница 10

– Ты кто? – брякнул я, пытаясь нашарить на поясе пистолет, одновременно скользя взглядом по полу и не находя автомата.

– Хто… – хрюкнул он, пуча маленькие глазки. – Кто… хты хто… хрю… хр… хты хто… Хто? Хрю!

Монстр, как попугай, пытался повторять мои слова, коверкая их на свой лад. И он явно боялся меня, во всяком случае, опасался. Я встал на колени, поглядывая то на него, то вокруг. Коридор с низким покатым потолком… со сводом, выложенным крупными железными плитками. Под ним тянулись трубы. Если выпрямлюсь, легко до них рукой дотянусь. Стены тоже железные и пол.

Коридор плавно изгибался, так что я его видел метров на пять‐семь всего, а что дальше – неясно, хотя свет лился именно оттуда. И свет этот… Я моргнул. Ну да – он будто от факелов! Куда это я попал? Откуда факелы в трюме старого парома, откуда коридор этот? И карлик?!

После обморока раздражители из окружающего мира доходили до сознания медленно, постепенно. Воздух теплый и влажный… Голова болит… Пахнет плесенью… В зад упирается что‐то острое. Я привстал, оглянулся: там лежала какая‐то ржавая железяка. Отодвинув ее, вновь посмотрел на существо. Убедившись, что я не пытаюсь напасть, человечек опустил копье и присел на корточки. Он все еще тихо похрюкивал и посапывал, шевеля несимметричными ноздрями‐дырами. Какой‐то мутант неизвестный? Как же так! В Зоне бывают всякие существа, много среди них и крайне необычных, фантастических, но почему я никогда не слышал про этих созданий? Новые мутации появляются не так часто, и о каждой слухи тут же распространяются, сталкеры начинают обсуждать повадки монстров, чем те питаются и прочее, – ведь от этого зависят наши жизни.

– Тебя как звать? – спросил я.

Мягкие уши по бокам лысой башки шевельнулись.

– Хрять… как… хрю… тебя хря хрять…

Забавно до дрожи. Вдруг мне показалось, что это сон: все вокруг сделалось нереальным, призрачным, словно я не спал двое суток, – в ушах звенит, коридор подрагивает, чуть колышется… Сморщившись, я пару раз хлопнул себя по лбу, повращал зрачками. Ощущение прошло, хотя звон остался – едва слышный, он доносился будто из‐за экрана, на котором прокручивалось изображение окружающего мира.

Я попробовал выпрямиться.

– Хря‐я! – Он вскочил, скаля клыки, яростно тыча в меня копьем. Наконечник был хоть и ржавый, но с виду острый. И зазубренный. Ржавчина если в рану попадет – столбняк или гангрена обеспечены, тем более аптечку с меня сняли вместе с контейнерами и всеми поясными сумками.

Я опять сел.

– Слушай, где мы находимся?

– Нахрюдимся… – вновь принялся обезьянничать он, опустив копье, и тогда я, резко подавшись вперед, почти без замаха сильно саданул его острым концом железяки в лоб над правым глазом.

Карлик, с хрипом вдохнув, повалился на спину, брыкнув короткими ножками и выпустив оружие, а я уселся на него верхом и дважды съездил ему по башке. Череп не пробил, зато рассек шкуру и на какое‐то время вышиб из него дух.

Прикосновения к липкой мягкой коже были неприятны: я словно сунул руку в кастрюлю, полную сгнивших слив. Карлик застыл, приоткрыв клыкастую пасть, я же поспешно слез с него, взял копье и наконец выпрямился в полный рост.

Потолок и вправду был невысоким, метра два всего от пола. Пригнувшись, крепко сжимая копье, я пошел вдоль стены. Коридор плавно повернул, затем еще раз – под прямым углом и в другую сторону. В трубах над головой что‐то едва слышно булькало. Не дойдя до поворота, я присел под стеной, уставившись перед собой. Что‐то очень странное присутствовало во всем. Нет, ясное дело, странным было уже само наличие подобного коридора в трюме речного парома и карлика в этом коридоре. Но мне казалось, что пространство, в котором я нахожусь, стены и свод, пол и вот этот поворот, из‐за которого я все никак не решался выглянуть, – все это состоит из звона. Он накатывал волнами, и каждый раз, когда становился громче, окружающее начинало чуть дрожать, расплываться, а когда стихал – оно как бы стабилизировалось, уплотнялось. От звона ныли уши, и что‐то в моей голове, какой‐то участок мозга отзывался на него мелким болезненным дребезжанием.

Я сидел неподвижно около минуты, и в конце концов звон стих. Из‐за поворота доносились приглушенные звуки. Они мне совсем не нравились, но делать было нечего, так что я, вытерев рукавом пот со лба, осторожно выглянул.

В первый миг показалось: это видение, глюк. Не может такого быть! Откуда здесь взялся этот зал? Пусть даже с низким потолком, но все равно – он не мог поместиться в трюме парома, к тому же, как и коридор, он состоял из железа, паром бы просто не выдержал такого количества металла…

Но затем пришло понимание: я давно не на пароме! После того как меня оглушили в рубке, дальнейшее было лишь галлюцинацией – никто не утаскивал меня сквозь пролом в палубе, нет, мое тело сбросили в лодку, которая поджидала возле борта, и увезли куда‐то…. В глубь Зоны? Не знаю, что это за место, может быть, катакомбы под «Технопромом» или что‐то еще, неважно, главное, я теперь далеко от Припяти.

Это объясняло многое. Железный зал, перекрытый узорчатой решеткой проем в противоположной стене, сквозь который был виден другой коридор, – все это больше не изумляло, не казалось бредом.

Но не объясняло, откуда взялись все те странные существа, которых я видел перед собой.

Жирный человек, голову которого на манер падишахской чалмы обматывало грязное полотенце, босоногий и в драном халате, сидел в колченогом кресле, таком низком, что пухлые колени его находились где‐то на высоте плеч. Позади, в углу, сжался кто‐то в драном пальто, неподвижный и какой‐то блеклый, почти невидимый на фоне остального. Этим «остальным» были четверо грязных людей в рванье, которые стояли на коленях перед здоровяком в кресле и кланялись, повизгивая, стеная, бормоча и кудахча, как взволнованные курицы. Я в первый момент принял их за зомби, но потом понял: нет, обычные люди, хотя такие тощие, будто из концлагеря сбежали. На шеях были веревки… Рабы, что ли?

Слева от кресла высилась аккуратная горка черепов, а на середине пещеры стояла круглая чугунная болванка. Что это у них, алтарь? В центре торчал большой крест, то есть две толстые сваренные трубы, и на них висел полуголый мертвец. Руки с ногами не только привязаны, но и… Я пригляделся. Ну да, их прибили заточенными электродами, пронзив лодыжки и запястья, которые из‐за этого превратились в окровавленные мешочки, набитые дроблеными косточками и раздавленными сухожилиями. Наверное, в соответствующих местах в трубах были