Очень приятно, Царь! Компот - Евгений Бергер Страница 10

Этим настоем я и залил рис. Соотношение оставил привычным, а затем накрыл крышкой, довёл до кипения и убавил огонь.

— Что ж, теперь остается только ждать.

— Ждать — это тоже часть готовки. — произнесла Лера: — Которую я раньше очень не любила. Знаешь, я всегда хотела действовать! А сейчас мне открылось нечто удивительное… Я люблю постоять у плиты и послушать, как под крышкой бормочет вода. Как аромат становится всё более выраженным. И самое главное представлять, как ингредиенты превращаются в готовое блюдо. Это… настоящая магия!

— Не могу не согласиться.

Когда рис дошёл, я снял крышку, и над кастрюлей поднялось облако. Аромат чая тут же заполонил всю кухню. Не резко, а откуда-то изнутри. Будто аромат прятался в каждом зёрнышке и теперь осторожно выходил наружу.

— Пробуем! — я положил две порции: — Мне самому интересно.

— Рис в чае. Почему бы и нет? — Лера пожала плечами и приняла миску.

Зёрна были нежные, чуть клейкие, а вкус риса обрёл тёплую, ореховую тень и приятные нотки поля и дыма.

— А что? На вкус очень даже. — кивнула Глава студсовета.

А я тем временем сделал запись в коннектор: «Рис на генмайтя. Работает тонко. Не спорит с рисом, а обнимает его».

Обнимает. Я поймал себя на этом слове и улыбнулся. Ирина-сан заразила меня своей манерой говорить о еде так, будто она — живая.

— Что дальше? — поинтересовалась Лера.

— Дальше попробуем масло.

— В плане?

— Когда я готовил котлеты из утиного мяса, то осознал одну очень важную деталь. Жир — это память вкуса! Растворитель ароматов и то, что удерживает запах, разнося его по всему блюду. Я подумал, а если настоять масло на чае, получится ли ароматизированный жир, которым можно будет сделать вкус ещё более ярким?

— Интересная идея. Давай попробуем!

Взяв кусок хорошего сливочного масла, я растопил его на самом слабом огне, не давая зашкворчать и потемнеть, после чего всыпал в него ложку листьев Эрл Грей. Масло тут же зашептало, покрылось мелкими пузырьками у чаинок, и кухню заполнил запах бергамота — яркий, цитрусовый и немного дерзкий.

Протомив масло около десяти минут, я процедил его через мелкое сито, отжимая листья ложкой. Получилась золотистая, прозрачная и очень душистая жидкость. Мы с Лерой обмакнули в неё корочки свежего хлеба…

Вот это да! Бергамот, сливки и чуть горчинки от танинов.

— На таком масле, можно поджарить гребешок. Или пропитать им бисквит. Или… добавить в крем. — произнёс я.

— Да, очень хорошая добавка. Но я бы попробовала поджарить в нём креветки. Именно неочищенные, чтобы масло не повредило нежное мясо.

— Тоже вариант.

Потом было ещё проще и честнее. Я заварил крепкий ассам, посолил, поперчил, добавил лаврушку и на этом чёрном, солодовом, почти мясном по плотности настое сварил обычную картошку.

— Ого! — Лера с удивлением разглядывала тёмную картофелину: — Выглядит очень необычно.

— На то и расчёт. А что по вкусу?

— Она явно плотнее… Знаешь, с каким-то земляным, «взрослым» оттенком! Будто её вырастили не на грядке, а в каком-то более серьёзном и старом мире.

— Попробую сделать толченку! — я тут же вооружился толкушкой.

Любой повар ищет уникальные вкусы. Конечно же, было сложно назвать то, что сейчас происходило: «продолжением». Однако, мне казалось, что Леру я всё же немного надурил.

Растолкав картошку с чайным маслом, я разложил получившееся по двум тарелкам.

— Вот это вкуснотень! Невероятно! — Глава студсовета выглядела счастливой.

Хорошо, что она сама себя заманила в эту ловушку…

— Ну, что? Пришло время для самого смелого и дерзкого. — усмехнулся я.

— К чему же?

— К копчению чаем.

— Вау…

— Ирина-сан рассказывала, как в китайской кухне утку или курицу коптят над смесью риса, сахара и чёрного чая прямо в воке, накрытом крышкой. Чаинки, соприкасаясь с раскалённым дном, начинают тлеть и дымить. А этот дым — тонкий и ароматный! Не такой грубый, как от щепы. Он буквально обволакивает мясо и впитывается в него, оставляет золотисто-янтарную корочку и запах, от которого невозможно уйти.

— А у тебя утка есть?

— Увы, всё закончилось из-за дуэли с Леоном. А просить у Настюши новую мне неловко. Поэтому… подойдём к вопросу нестандартно.

— Аккуратнее, Дерек… Я в отличии от первогодок — не дурочка. Только я заподозрю неладное — сразу сбегу. И если ты думаешь, что сильнее меня…

— Ни в коем случае! Всё будет максимально законно.

— Ладно. Показывай, что там у тебя.

— Погоди! К копчению надо всё подготовить. Не люблю тратить время за просто так.

— И что ты предлагаешь?

— Прежде, чем всё подготовить, я покажу тебе… яйцо.

— Первогодка показывает Главе студсовета яйцо на кухне. Смотреть без регистрации и всего прочего. — усмехнулась Лера.

— Всё по факту. — кивнул я: — Сделаем чайные яйца! Ча-е-дань. Уличная еда, которую в Китае продают на вокзалах и в переулках. Яйца варятся в огромных кастрюлях весь день, наполняя воздух пряным, чайным и анисовым духом.

— Такое я ещё не пробовала.

— Вот сейчас и попробуешь.

Яйца я сварил не вкрутую. Тут главное, чтобы желток остался чуть влажным. Потом я остудил яйца в ледяной воде и сделал то, от чего у меня самого замерло сердце: не почистил их, а слегка обстучал ложкой, покрывая скорлупу сетью мелких трещин, но при этом, не снимая её.

— Ничего не понятно… — вздохнула Лера: — Но очень интересно.

В кастрюльку я налил воды, всыпал две ложки крепкого ассама, добавил соевый соус, звёздочку бадьяна, палочку корицы, несколько горошин сычуаньского перца, кусочек апельсиновой цедры, ложку сахара и щепотку соли. Доведя отвар до кипения, опустил туда надтреснутые яйца и оставил их томиться на слабом огне почти час.

Пока естественный источник белка делал особую кулинарную магию в кастрюле, я подготавливал всё необходимое для дерзкого копчения. А Лера всё это время с подозрением не сводила с меня взгляда. О, дорогуша… Сейчас не до «продолжений». К тому же, я ударю именно тогда, когда ты не будешь этого ждать.

А яйца? Что в них такого ужасного? Просто сварены в особом бульоне, только и всего. Выключив плиту, я дал яйцам остыть прямо в этом тёмном, ароматном настое.

Ждать пришлось долго.

Мы с Лерой обсуждали всё и ничего одновременно. Я ходил по кухне, заваривал нам ходзитя. Мы пили и наблюдали за тем, как за окном гаснет свет, а небо становится сначала розовым, потом сиреневым, и затем чернильным.

Всё это время в кастрюле, в тёмной пряной