Внеплановый отпуск - Елена Филипповна Архипова Страница 10

Он тоже сделал пару глотков, чтобы понять, что же ее так удивило.

Вино было прохладным, освежающим, с яркой кислинкой, привкусом яблок и, кажется, крыжовника.

И да, оно было совсем легким.

— Вкусно, — вынесла вердикт Дарья и кивнула на тарелку с едой: — Угощайтесь.

Алексея не пришлось приглашать дважды, он сегодня, признаться, и забыл про еду.

Зачерпнул ложкой кусочек картошки с наваристым бульоном и грибами и отправил в рот. Еда была с дымком и ароматом лесных грибов.

Алексей и не помнил, когда ел что-то настолько вкусное, хотя бывал в лучших ресторанах мира.

— Даша, это очень вкусно, — пришла его очередь ловить на своем лице внимательный взгляд девушки.

Она, казалось, расслабилась, получив его похвалу, и принялась есть.

Наконец, когда Алексей, умяв две порции картошки, налил им ещё вина, Дарья попросила:

— Алексей, расскажите о своей жизни. О настоящей, не из интернета и журналов.

Алексей усмехнулся.

— Читали обо мне?

— Гуглила, — призналась она без тени смущения. — Любопытно же, кто сосед.

— И что узнали?

— Что вы очень успешный, очень богатый, и у вас роман с какой-то известной блогершей. Фамилию я не запомнила, не слежу я за этими блогерами.

— Ну у нас с Викторией это не было романом, — покачал головой Алексей. — Это было... я даже не знаю, как назвать. Взаимовыгодное сотрудничество? Ей нужна была известность, мне — красивая спутница на приёмах. Ну и вам, опережая новости, сообщаю — больше и этого нет. Как раз вот накануне и закончилось всё.

— Печально, — тихо сказала Даша.

— Что именно?

— Что у вас не было настоящего, — она посмотрела на огонь. — Мне кажется, без любви жизнь пустая. Как бы ни был красив фантик.

— А у вас была? Любовь? — Алексей не знал, почему задал этот вопрос, но очень хотел услышать ответ.

Даша помолчала.

— Была. Лет пять назад. Большая, светлая и на всю жизнь, как я думала, — девушка улыбнулась чуть грустно, покатала шарик из салфетки по столу. — С Игорем мы учились вместе в институте, в Москве. Красивый, умный, целеустремленный. Мы планировали пожениться и открыть свою клинику. Там, в столице. А потом всё как-то закрутилось… Умер папа, мать отказалась здесь жить. Она ведь не из местных. Они с папой познакомились, когда он в армии служил. Привез её сюда после службы, да вот мама так и не стала здесь своей. Её так все и считали городской, представляете?

Алексей молча кивнул, мол, да, представляет.

— Мама после смерти отца хотела продать усадьбу, но я была против. Как продать семейное родовое наследие?

— Правы, никак, — согласился кивнув.

— Вот! Вы понимаете! — обрадовалась. — А я приехала сюда на похороны папы и поняла, что не хочу, не могу уехать. Меня здесь не было несколько лет. Училась, летом подрабатывала. Мама даже рада была, что я не приезжаю в деревню. Она радовалась, что я в городе решила осесть. Всё уверяла меня, что и отец вот-вот согласится.

Даша резко замолчала и подняла лицо к небу, усыпанному звёздами. Алексей молчал, давай возможность девушке успокоиться.

— Это уж я потом узнала, что не хотел папа уезжать. Радовался, что усадьбу нашей семье вернули. Ремонтировал сам, что мог — он ведь хорошим плотником у меня был, — сказала с гордостью. — Каждую заработанную копеечку в ремонт усадьбы вкладывал. Мама злилась на него за это, ругались они из-за этого много. Это мне вот как раз Матрёна Ивановна потом и рассказала. Я после похорон папы ушла из дома, в доме вашей бабушки вот жила пару лет.

Дарья замолчала, а Алексей всё понял без слов. Дотянулся до руки девушки, которая вновь катала шарик из салфетки, взял её кисть в свою, сжал легонько, показывая свою поддержку.

Дарья не стала сопротивляться, кивнула едва заметно и продолжила рассказ:

— Игорь тоже приезжал со мной на похороны, но ему здесь не понравилось. Совсем. А я не могла уехать. Сказала об этом Игорю, а он заявил, мол, деревенская жена ему не нужна, — Дарья грустно улыбнулась и подняла на Алексея глаза. — А я ведь и есть деревенская. Думала, смогу прижиться в Москве, замуж выйду, будет своя клиника, детки… Знаете, мне всё чаще кажется, а может, оно и к лучшему, что так всё получилось. Тут я на своем месте, поняла, кто есть кто.

— Однозначно к лучшему. И знаете, местные вас считают своей, деревенской. Маму вашу не приняли, а вас да, — Алексей погладил тонкое запястье Дарьи большим пальцем.

Получилось очень инитмно. Девушка вздрогнула, но руку не забрала, отвела взгляд на пламя костра и сидела, молчала.

— Он идиот, — сказал просто. — Оставить такую женщину, как вы — это огромная ошибка. Я уверен, что он уже не один раз пожалел об этом.

Даша подняла на него глаза, которые в мерцании костра казались почти золотыми. Между ними повисло электрическое, почти осязаемое, напряжение.

— Алексей... — начала она, но он не дал договорить.

Порывисто встал, обошел стол в два шага и сел на скамейку рядом с девушкой. Обхватил её лицо двумя руками и поцеловал.

Медленно, осторожно, давая возможность отстраниться. Но Даша не отстранилась. Её губы, сначала робко, потом всё смелее, ответили на поцелуй.

Её рука легла ему на грудь, затем скользнула на шею, пальцы зарылись в волосы.

Алексей притянул её ближе, углубляя поцелуй. Она была тёплой, мягкой, настоящей. Её губы пахли вином и какими-то сладкими ягодами, а вся она сама и её волосы — летом и луговыми травами.

Он чувствовал, как бешено колотится её сердце. Или это его собственное билось так неистово?

Даша первой прервала поцелуй, отстранившись, но не далеко — их лица всё ещё были в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Алексей, это неправильно, — прошептала она, но глаза говорили совсем другое.

— Почему? — Алексей провёл большим пальцем по её нижней губе.

— Потому что мы знакомы всего два дня. Потому что потом вы уедете. Через неделю, через месяц — неважно. А я останусь. И мне будет больно.

— А если я не уеду?

— Не говорите того, чего не знаете наверняка, — Даша резко отстранилась и поднялась со скамейки, быстро собрала со стола посуду.