Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт Страница 10

— Татьяна Рожинова, которую ты продолжаешь считать своей лучшей подругой, на деле организатор всей сети по сбыту пыльцы, и не только. Вика — её правая рука и пешка, которая будет отдуваться за всё.

Ксения застыла. Она оторвала ладони от рта и громко всхлипнула. Её губы беззвучно шевельнулись. Потом она покачала головой.

— Нет… Нет, Алексей, это бред. Ты не понимаешь… Полиция… разберётся…

— Понимаю получше многих, — я горько усмехнулся. — Ты ведь помнишь Глеба? Соседа Миши? В последнее… какое-то время они только вдвоём ходили. Как друзья не разлей вода. Тебе не казалось это странным?

Я с прищуром смотрел на девушку, она отрицательно покачала головой. Я вздохнул и вновь присел на кровать. Ой, зря я заикнулся… Но не останавливаться же на полуслове?

— Таня шантажировала Глеба, нашла его слабые точки. Да и сам Миша обидел его когда-то давно, так давно, что и сам забыл об этом. Но Глеб подстраховался. Сохранил все переписки, данные о местах, встречах, передачах, клиентах… Абсолютно всё. И он даёт показания.

— Подожди, — Ксения уставилась на меня тяжёлым взглядом. — Но ты-то откуда знаешь⁈

— Потому что я связной, если можно так выразиться. Через меня Глеб сотрудничает с полицией. Потому что опасается за свою жизнь. Но вы же понимаете, что никому не должны этого рассказывать?

Я оглянулся на Васю, сделав большие глаза. Тот, не дурак, понимающе кивнул. Мол, рот на замок… Я перевёл взгляд на Ксению.

— Клянусь! — слабо проговорила она, Вася эхом повторил, и я выдохнул чуть свободнее.

Ох уж эти спонтанные решения, необдуманные поступки! Лишь бы потом не пожалеть. Если кто-то из них проболтается, всё может сорваться. И стоило снятие с души раздражения всего этого? Тут уже только время покажет. Я сильно рискую. Следует в будущем быть более сдержанным.

— Но как… — протянул Вася.

— Давайте не будем. После суда я обещаю всё рассказать, хорошо?

— Но Таня… — голос Ксении дрожал, но она уже немного успокоилась. — Неужели ты настолько зол на неё?

— Я всегда был для неё пешкой. Начиналось с безобидной игры, — пожал я плечами. — Лишь чтобы спихнуть на меня неугодную невесту брата. Потом — стравить с Огневым. Ты ведь знаешь… Все эти разговоры о борьбе Озёрского и Огнева за пост ректора… Я не хочу сейчас об этом… Она просто решила поучаствовать, а я так, разменная монета. Яд этот, — я посмотрел на бутылку, что стояла на столе. — Повезло, что он подействовал на меня не так, как должен был. Иначе Миша мог забить меня насмерть прямо там, на арене. Или до такого состояния, что потребовалась бы долгая реабилитация. Это хорошо, что у моей семьи есть связи и деньги на волшебные зелья. Но даже их могло израсходоваться очень много. Да и вообще. Вы ещё не знаете, как она обошлась с Мишей. И всё это… Да, это моя месть. За себя и других. Всех, кого Таня, наверное, и за людей-то не считала. А за свои игрушки. Которыми можно поиграть, сломать и выкинуть. Да и Миша тоже не святой. И он ответит за унижения студентов, жалоб на него собралось достаточно. Академия примет меры и, скорее всего, отчислит его.

— И всё это благодаря тебе, — тихо сказал Вася.

На его лице была смесь восхищения и страха. И это внезапно оказалось приятно. Я ведь думал больше о себе, чем о других, но помог по итогу многим. Пусть и косвенно.

— Но вы ведь понимаете? Никому нельзя рассказывать об этом, — еще раз напомнил я.

— Мы же поклялись, — обиженно проговорил Снежнов.

— Да, поклялись, — повторила сникшая девушка.

Повисла пауза. Довольно неловкая и тяжёлая.

— Может, чай попьём? — предложил я. — И помолчим немного. Мне тоже нужно подумать о многом.

— Тут ты прав, — вяло улыбнулся Вася, вставая со стула. Он направился в кухонный уголок и набрал воды в чайник.

Да, нам действительно было нужно о многом подумать. Ребятам, возможно, принять то, что я всё это время сам интриговал, по сути. Всего им рассказывать я, разумеется, не собирался. У каждого должны быть свои тайны. Да и сейчас я рисковал, поведав многое. Вместо прежнего раздражения пришла тревога о только что совершенной серьёзной ошибке.

И всё же я надеялся, что наша дружба — настоящая, и они не проболтаются. Что этот инцидент лишь укрепит нашу связь.

* * *

Интерлюдия

Комната Татьяны и Ксении, просторная и уютная, была залита светом от потолочных ламп. Несмотря на всю яркость, он казался слишком холодным, отбрасывая резкие, угловатые тени.

Лицо графини Рожиновой, что бесстрастно листала учебник, откинувшись на подушку на своей кровати, в таком освещении выглядело более жестким, чужим…

По крайней мере, так казалось Ксении, которая старательно делала вид, что тоже повторяет пройденный материал. Но пальцы её бессильно трогали страницы и семейную фотографию, которая в данный момент выполняла роль закладки. Прежде девушка держала её у сердца, никому не показывая.

Слова Алексея жгли изнутри. Она не верила, отказывалась верить. Но сомнения точили душу, как червь.

Неужели Таня и ею манипулировала? Ещё давно Алексей намекал, что Рожинова может знать её тайну. Оговорилась ли однажды Ксения? Или её вещи обыскали? Или добыли эту информацию иным способом? Она не могла и дальше жить в неведении.

План Ксении был отчаянным и простым, и заключался он в той самой фотографии, прячущейся среди страниц учебника. Несовершеннолетних аристократов старались не являть свету, а в её роду тем более следили за подобным. В сети банально невозможно было найти её фото с указанием фамилии.

Но вот её семья… Отец, мать, братья. Они узнаваемы во всей стране не хуже, чем Романовы. Потому что, как и те, являлись столпами империи. Историю обоих семейств изучали даже по школьной программе.

Пора.

Ксения зевнула и встала, немного опустив книгу. Фотография соскользнула со страниц и упала, но не на покрывало Рожиновой, а рядом с ее кроватью. Сердце ёкнуло, но заговорщица устало потёрла глаза. Вновь зевая, она положила книгу на стол, старательно изображая, что не заметила, как фотография улетела.

Земская не спеша направилась в сторону их совместного санузла, украдкой поглядывая на соседку. Она краем глаза видела, как Таня наклонилась вперёд и подняла с пола фотографию, внимательно посмотрев на неё. А потом окликнула Ксению.

— А?

— Ты уронила, — Таня протягивала фотографию с лёгкой улыбкой, которая девушке показалась усмешкой.

Дрожа, Ксения забрала её, подойдя, а Таня вернулась к книге. Это абсолютное безразличие кольнуло в самое сердце. Любой человек, увидев это изображение, совершенно точно заинтересовался