Дорога из жёлтого кирпича - SAllivan Страница 9

В те времена я еще не знал таких слов как «деменция», «острое шизофреническое расстройство», «сумеречная спутанность» и других пугающих терминов, да и сейчас мало в них смыслю. Знаю только, что первые изменения были незначительны и почти незаметны, списаны на обычные стариковские странности, усугубленные одиночеством. Со временем они превратили мою бабушку в сумасшедшую каргу, громящую по ночам дом, а дедушку заставляли надевать на лицо бычий череп, чтобы охотиться на тех, кто не спит.

Мне невероятно повезло, что именно в ту ночь дядя Толя решил проверить свой тайник с чем-то не очень законным. Повезло, что рана оказалась неглубокой, и я отделался легким испугом. Повезло больше, чем «Коле-стакану», чью аккуратно снятую кожу я нашел в гараже – дед всегда был хорошим охотником и даже в безумии не растерял навыков. Повезло больше, чем моей сестре. Даже повзрослев, я никогда не пытался узнать, нашли ли среди всех этих гаражей, подвалов, туннелей и схронов (которых затем понаходили достаточно) ее изуродованное тело, потому что боялся услышать ответ, да и для всех он был очевиден.

Деревенский дом стариков сожгли – постарался кто-то из местных, но мы и не горевали о нем. Обоих упекли в психушку до конца дней, и ни я, ни мама с папой никогда не пытались поддерживать с ними связь. Даже когда одно за другим прислали свидетельства о смерти, я просто выкинул их в мусорный бак. Наверно, это неправильно. Ведь больной человек не виноват в том, что он совершает, пусть даже его поступки ужасны?

Родители винили себя, но я их – нет: возможно, они и не были хорошими родителями, но и я также не был хорошим братом.

Два раза в год я приезжаю на могилу сестры, где с фотографии на меня смотрит девочка, которой навсегда осталось тринадцать, и задаюсь одним и тем же вопросом: кто виноват в том, что случилось? Но не могу найти для себя ответ.