Мрачная леди на задании - Джулия Принц Страница 9

Оно и не странно. В мире, где люди бывали равными богам, в магическую эпоху, и где потом занялись наукой и техникой, нет места трепетным размышлениям о душе, вере и любви (если она не плотская, конечно). А вот время подумать о смерти есть всегда. Вольно или невольно. Оттого и расплодилось в своё время много культов на эту тему: кто кровь пил, кто сердцами невинных девственниц питался (ещё одно подтверждение, что очень невыгодно долго девственницей оставаться).

И как естественный противовес этим извращенцам, возникали и более праведные культы. Иногда праведники были такие праведные, что до тошноты. Так что не знаешь, кто действительно хуже: те, кто честно твою кровь сцеживают в бокальчик, или те, кто тебе ежечасно мозги промывают.

По мне, так лучше кровь в бокальчик. Рассудок свой я ценю больше.

Так вот, Анри Легранж насолил им всем. Одним — тем, что вмешивался в планы Господа, другим — тем, что творил много. Вы правильно поняли, насолил всем одним и тем же.

Именно он, каким-то чудом попав с континента во время магического кризиса в нашу страну (по моему скромному мнению, скорее, оставшись), подкинул аристократам с деньгами идею железных дорог и паровозов.

А там, где бал правят деньги, в какой-то момент испаряется не пар, а желание делиться. Вот так его и записали в шпионы. Но и сам Легранж был не так прост, и в какой-то момент просто исчез с политической арены.

Слухи ходили разные: кто думал, что он умер (и вряд ли своей смертью), кто-то предполагал, что великий учёный вернулся к себе на континент.

У нас с «женихом» были данные, что он жив и точно не вернулся на континент. Почему точно? А потому, что важные люди из мест, которых нет, сулили немалые деньги за его возвращение. Ну или хотя бы информацию о нём.

И вот, теперь этот шпион, судя по всему, тайно, что-то творит в поместье самого министра технологий.

Очень интересно.

На другом конце трубки замерли.

— Ничего не делай, милая. Время не подходящее, — хрипло покаркал мне «жених».

— И не собиралась, — фыркнула я.

И так было понятно, что, отсылая в «страховую» комнату, меня проверяли не только на компетентность, но и на шпионаж. Холодные мурашки поползли у меня вдоль позвоночника. Очень сомневаюсь, что обнаружь я свою осведомлённость, меня бы просто уволили.

В трубке помолчали, не сомневаясь в моей разумности, а скорее так... для поддержки.

— Хорошо работай, милая. Ты давно добивалась этой должности, так что прояви себя во всём блеске.

— Спасибо, и прекрати называть меня милой. От этого обращения тошнит.

Мне ожидаемо ответили:

— Больше не буду, милая.

Я даже не разозлилась, привыкла.

— Есть новости? — спросила, переключая тему.

В трубке внезапно не только захрипели, но и засопели:

— Есть.

Новости мне не понравились. Но будем работать с тем, что есть.

А я пошла очаровывать главного мужчину в этом доме. По моему мнению. Ибо, если мужчина умеет прекрасно готовить пирог с земляникой... то он сможет и черничный пудинг приготовить!

Да. Ягодные пироги — моя слабость. И, надеюсь, единственная. А я за то, чтобы получать удовольствие от жизни. Даже если это жизнь в не самом приветливом и нелюдимом загородном имении опасного и властного человека.

И я снова спустилась вниз, в этот раз в более приятное место — на кухню.

Увы, как это часто бывает с интересными и полезными мужчинами, тут была конкурентка.

Миссис Тапсон, домоправительница уже вовсю раздавала указания по ужину. И ладно бы по ужину, по десерту!

— Вам обязательно нужно сделать кисель. Он положительно сказывается на пищеварении.

— Но у нас же гостья, я хотел сделать пирог...

— Мисс Капсон не гостья, а такой же служащий нашего дома, как и мы с вами, Барни. Не нужно никаких особенных излишеств.

— Добрый вечер! — улыбнувшись, я вступила в битву за десерт. — Миссис Тапсон, безусловно, права, Барни. Я такой же член этого поместья, как и все. И я просто уверена, что вы уж точно знаете, что подойдет сегодня для сладкого после ужина. Согласны, уважаемая миссис Тапсон?

Я прямо смотрела в глаза сопернице. Унылый кисель! Как бы не так!

— У вас же, судя по цвету лица, деликатная проблема, миссис Тапсон? Расстройство кишечника? — заботливо громким шепотом проговорила я, наклоняясь поближе к домоправительнице.

И если до моего «деликатного» вторжения, её лицо действительно имело бледный, слегка желтоватый вид, то сейчас оно пошло красными пятнами.

Что ж, полезно немного поволноваться при малокровии. Наверное.

— У меня нет никакого заболевания, мисс Капсон! — выпалила она.

— Отлично! Тогда вам не повредит черничный пудинг! Барни, вы же выполните эту маленькую просьбу для нас обеих? Уверена, Бэтси будет только «за»!

— Конечно, мисс Капсон! — задорно хохотнул повар. И засвистев популярную уличную песенку неприличного содержания, потянулся за свежими ягодами.

Миссис домоправительница позорно покинула поле битвы, но я была уверена, она ещё вернётся.

— А вы умеете, мисс, управляться с врединами! — подмигнул повар, развернувшись ко мне.

— Я просто ещё в обед заметила чашу со свежими ягодами, что вы подготовили, Барни! И мне подумалось, что раз ваш земляничный пирог был чудесен, то на ужин вы создадите нечто не менее прекрасное! — подлизалась я.

И успешно, повар просто сиял!

Что ж, мой первый рабочий день прошёл удачно и, главное, без жертв! Если не считать домоправительницы.

Утро выдалось менее замечательным, чем вечер, но, если сравнивать с прошлым, то более-менее.

Мне удалось прийти на рабочее место раньше лорда Клайфорда всего на несколько секунд. Для этого пришлось встать в шесть утра. Одета я была в очередное чёрное рабочее платье из плотного материала с глухо застёгнутым под горло воротничком и длинной узкой, но только на вид, юбкой (я не люблю одежду, сдерживающую шаг). И конечно, я надела короткие перчатки из чёрного кружева. Может они и не сильно защитят стерильный дом от моего живого влияния, но смотрятся они хорошо.

В новую эпоху женщины-служащие часто носили чёрное. В основном по той причине, что чёрной пыли на такой ткани не видно. Но, следуя женской привычке, дамы старались украшать себя чем-то более ярким. Брошью или платочком, элегантно затянутым на шее. Самые отважные пришивали белые манжеты и меняли их по два раза в день.

Я