Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская Страница 9

– А вот я бы не хотела… С ним как-то спокойнее, что ли, надёжнее.

Жуля завилял хвостом и ткнулся носом в моё колено.

Я поднялась и поставила чашки с блюдцами на стол.

– Что, не едет? – спросила оглянувшегося гостя.

Иван отрицательно качнул головой и озадачено погладил идеально подстриженный затылок.

– Вас, наверное, семья или друзья ждут? – натянула виноватую улыбку я.

Тот лишь свёл брови и вздохнул.

– Знаете, а оставайтесь здесь? – неожиданно вырвалось у меня. – Новый год на носу, куда вы в такую метель? Такси вряд ли поедет сюда, пока дорогу не расчистят.

Жуля радостно завилял хвостом, подбежал к Ивану и сел перед ним с заискивающим взглядом. Иван улыбнулся, наклонился и погладил манюню.

– А пешком… Снега, наверное, уже по колено, а вам на ногу наступать больно, – развела руками, ища железные аргументы. – Вдруг поскользнётесь, упадёте, потеряете сознание и замёрзнете… Снегом присыплет, а темнеет рано – вас и не найдут. Я себе такого никогда не прощу, – выпалила и умоляюще уставилась на него.

Эх, жуткую картинку нарисовала. Паникёрша! Но совесть-то разнылась.

Иван задумчиво посмотрел на меня, убрал телефон в карман и неопределённо повёл плечами.

– И мне веселее… Я как-то не рассчитывала, что здесь будет так тихо… и страшно одной. Оставайтесь, пока дядь Миша не приедет за вами. У него-то есть на чём сюда добраться.

Иван опустил глаза на Жулю, кое-как растянул губы и согласно кивнул.

– Тогда чаю? – с неожиданным энтузиазмом выдохнула я и повернулась к столу. – У меня такие пироженки есть!

А потом мы долго пили чай. Я рассказывала, как приезжаю сюда в отпуск летом, хвалила дядь Мишу, который всегда поможет, если что, и всё удивлялась, что совсем не помню его сына: видимо, из-за того, что Иван жил с матерью в другом городе, там и учился, поэтому и видела-то его один раз, когда тому лет пятнадцать было. Иван лишь кивал, мол, так и есть.

На фоне Жуля носился по гостиной то со своей косточкой, то с мячиком. Иван же одинаково внимал и мне, и моему непоседе, а на душе становилось уютно.

– У нас ещё целый день впереди. Предлагаю нарядить ёлку? – поднялась я.

Конечно же, Иван не дал мне тащить ёлку – принёс её сам, ловко установил между окон. Я распечатала коробки с игрушками и мишурой. Жуля крутился рядом, возбуждённо вынюхивая, чем поживиться, пытаясь ухватить мишуру.

Я наклонилась над одной из коробок и замерла: от игрушек будто дохнуло волшебством. Столько воспоминаний, столько эмоций от каждой вещицы. Так потеплело на душе, что невольно улыбнулась.

Иван сел рядом, вытянул ноги к камину и внимательно посмотрел на меня.

– Я обожаю наряжать ёлку, – ответила на молчаливый вопрос. – В детстве это был целый ритуал с папой… Он был пилотом, но каждый Новый год праздновал с нами. Как ему это удавалось – загадка. Первого января будил меня и дарил новую необыкновенную игрушку, которую мы вместе водружали на ёлку…

Мельком глянула на Ивана, тот задумчиво смотрел на меня.

В уголках глаз зажгло.

С чего ты вдруг так разоткровенничалась?

– Его давно нет, – добавила как можно бодрее. – В общем, сейчас я очень редко наряжаю ёлку: всё время в полётах. Когда возвращаюсь, ёлки уже убирают.

Иван неожиданно коснулся ладонью плеча, по-дружески, заботливо. Я смутилась и полезла в коробку, но… мне как будто и не хватало этого спонтанного жеста.

– Красавцы, правда? – вынула три стеклянных ангела из Праги. – Теперь я привожу игрушки из всех зарубежных городов, где бываю зимой, – произнесла с нежностью и стала выстраивать в ряд перед собой другие. – Вот самурай из Токио, а сердце из Парижа – тонкая ручная работа.

Иван взял игрушку, присмотрелся и кивнул.

– Вот Вена, вот Цюрих, а это… Рига или Хельсинки. Они у меня, как бывшие пассажиры: лица помню, но имена путаю.

Любопытный Жуля сунул нос в коробку. Оттуда донеслось подозрительное «дзынь».

– Эй, малыш, не трогай Рим! – успела вытянуть из его пасти ленту от стеклянного шара с изображением Колизея.

Жуля, видимо решив, что шары слишком хлопотное занятие, схватил мишуру зубами и разметал её вокруг нас. Я рассмеялась, глядя, как он перебирает лапами по полу, ловя блики.

– Вы подавайте, а я буду развешивать, – поднялась и встала у ёлки.

Ёлка постепенно преображалась, становясь всё более нарядной, а гостиная – уютной. А пока украшала ветки, рассказывала историю покупки каждой игрушки, и сама с удовольствием погружаясь в воспоминания.

Иван же слушал, аккуратно распаковывал игрушки и подавал с вопросом в глазах, мол, а эта откуда, порой слишком долго задерживая на мне взгляд. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, я почему-то сбивалась с мысли.

Странный парень. Знакомы день, а такое чувство, что так долго вместе.

И вдруг поймала себя на осознании, что никогда не рассказывала всего этого Вадику. Пустяки, конечно, но он никогда не интересовался. Кажется, что и уснул бы от таких рассказов. А ведь всё это часть моей жизни… в каждом воспоминании частичка меня, живой, настоящей.

А о чём мы вообще с ним говорили?

Из мыслей выбросило касание Ивана к ноге. И я поняла, что он слишком долго держит игрушку на весу и молчит.

Я рассеянно улыбнулась, потянулась за игрушкой и снова встретилась с ним глазами. На мгновение забыла, что он мне чужой, и слишком тепло обвела его лицо взглядом. Но, одумавшись, быстро отвлеклась на шуршание под ногами.

– Жуля, не смей грызть гирлянду! – прикрикнула я.

Тот виновато прижал уши, запрыгнул на диван и стал гоняться за собственным хвостом в блёстках от мишуры.

Я усмехнулась и водрузила на верхушку звезду.

– Она из Ташкента, ей сто лет в обед, лежала на табуретке у старушки, торгующей семечками у гостиницы. Я сразу влюбилась в неё, – зачем-то рассказала я и обернулась. – Ну вот… последний штрих – гирлянда.

Жуля, будто соглашаясь, гавкнул и снова принялся гоняться за хвостом. Я расставила ещё несколько игрушек над камином, повесила венок на дверь и убрала лишнюю мишуру в коробку.

Иван распутал моток гирлянды и жестом намекнул, что повесит сам.

– Кажется, в доме стало заметно теплее. Пойду переоденусь, а вы тут аккуратнее. Жуля, следи!

Глава 5

Глава 5