Фрегор Ардин - Татьяна Николаевна Зубачева Страница 86

На допросах пятого отделения не врут. На допросах вообще редко, когда врут. Если бы Адвокат назвал его, его бы уже положили на соседний станок, рядом с Рыжим. А раз он здесь, за этим столом, значит, Адвокат тоже не соврал и не назвал его. А значит… значит, надо добиться участия в допросе и довести его до конца: отправить приятелей к Огню до того, как они изменят показания и скажут лишнее. Как это сделать? Посмотрим по обстоятельствам. Сейчас будет перерыв. Надо подготовить бумаги, клиентов и новую бригаду, вместо двух отработавших своё. А новой бригаде надо ознакомиться с делом, двумя протоколами и… время есть.

— Давай выпьем, — весело предложил Фрегор. — Ну, каков мой Рыжий? Умотал бригаду!

— Точно, — согласился Венн, выбирая подходящую к смеси из бальзама и водки закуску.

— Стоит он своих шестнадцати тысяч? — вопросил потолок Фрегор, обращаясь к притаившимся в углах объективам, и сам себе ответил. — Стоит!

Венн с улыбкой кивнул, допивая жгучую густую жидкость, от которой сразу приятно зашумело в голове.

— И бригада молодцы! — Фрегор старался быть справедливым. — Заметил, как они его? Ведь только от электродов ожоги, и то чуть-чуть.

Гаор плыл в белой обжигающе холодной боли, его крутило и выворачивало, а раз больно, значит, жив, значит, сейчас опять все сначала. Раба допрашивают трижды, пока трижды сказанное им не повторится слово в слово. Раба без пытки не допрашивают. Что он наговорил? Ничего не помнит. Стиг… его спрашивали о Стиге… почему? Что он сказал? Почему его отпустили? Что он сказал?

Гаор попробовал шевельнуться, но так и не понял: не пустили ремни — сквозь боль смутно помнилось, как его привязывали, — или не подчинилось тело. Что с ним было? Его привязали, прикрепили электроды и пропускали через него ток. И спрашивали. Он отвечал… правду, врать не мог, мешала боль. Спрашивали о Стиге. Что он сказал про Стига? Почему прекратили допрос? Он выдал Стига?! Нет! Не хочу, нет! Он закричал и рванулся. И, наконец, потерял сознание.

Дверь не заперта, но рискнуть выйти… нет, лучше не рисковать. Венн отвернулся от окна, за которым бригада оформляла протокол допроса, и вернулся к столу с выпивкой. Отдохнём и мы. Выпить и закусить — приятный отдых. Почти удовольствие.

Фрегор пил и ел с неприятно удивившей Венна жадностью. Куда он так спешит? Никто не отбирает, и голодать психу в жизни не приходилось. Венн впервые так уверенно назвал старого друга психом. Со странностями в Доме-на-Холме многие, вернее, нормальные в безусловном меньшинстве. Но Фрегор… вырожденец, крыша набекрень, садист, а теперь, значит, от испытанного… удовольствия, даже восторга крыша съехала. Если Рыжий выживет, надо будет его у Фрегора забрать, но… но это потом, пусть Рыжий сначала выживет и не выдаст нас, а там посмотрим и что-нибудь придумаем.

Жадно жуя бутерброд с деликатесной ветчиной, Фрегор посмотрел на Венна:

— Ну, как тебе? В целом, ничего, даже, — он, икнув, проглотил бутерброд и отхлебнул водки, — даже волнующе. Рыжий как держится, а?! И кричит, и дёргается, а не врёт. — Фрегор захихикал. — Понимает, что ври, не ври, а ток не отключат. Знаешь, я и в Амроксе видел, и в училище для спецуры, но там прямо в мозг. И на мелюзге, конечно, не так эффектно. Это мой дядюшка грёбаный любит, чтоб малявок корежило, а я люблю, когда порог высокий, чтоб не сразу вырубался. Жаль, конечно, что Рыжий мне ещё нужен, придётся только током, чтоб кожа была целой, а то бы можно было…

Он сгрёб с тарелки ломтики мясного ассорти, засунул их в рот и стал, давясь, чавкая и брызгая слюной с полупрожёванными ошмётками, рассказывать Венну, чего бы ещё такого можно было сделать с Рыжим. Венн спокойно слушал, лениво прихлёбывая коньяк. Решение принято, но его исполнение придётся пока отложить, так что нечего и беспокоиться. А пока… пока можно отдохнуть.

И когда в их комнату вошёл Терронг Реганг — начальник пятого отделения, Венн и Фрегор встретили его спокойно. Начальник — как и его коллеги соответствующего уровня, он звался просто Пятым — приветливо поздоровался с младшими по званию и возрасту соратниками и присел к столу. Фрегор сразу стал изысканно любезным и радушным хозяином, угощая и развлекая гостя. Неслышно и незаметно появившиеся официанты в белых куртках поверх серых форменных рубашек обновили напитки и закуски и освежили приборы. Лёгкий необременительно приятный разговор из светских сплетен и анекдотов, приличных, даже невинных по форме при сугубо непристойном содержании. Венн с видимым и вполне искренним удовольствием принял в беседе самое активное участие, не забывая, впрочем, что как потомок бастарда он не может и не должен быть столь же изысканным, как его собеседники — младшие сыновья глав своих родов.

С появлением Пятого звук отключили, и теперь за окном шла бесшумная подготовка к следующей фазе разбора дела об утечке информации, повлёкшей провал агентов и стационарных точек. Венн отметил это и, переглянувшись с Фрегором, понял, что они думают одинаково: с них подозрение снято, и теперь основной удар по Файрону. Откуда тот взял списки?

Смеясь над очередным анекдотом, Венн подумал, что если Адвокат сообразит назвать имя какого-нибудь уже ликвидированного агента, то у Рыжего будет шанс уцелеть. Но на допросах соображают плохо и или выкладывают всё, даже заведомо лишнее, или бездарно и глупо врут, что зачастую ещё хуже.

— Ну, приступим, — мельком посмотрев на окно, предложил им Пятый и улыбнулся. — А хотите непосредственный контакт?

— Да, — сразу откликнулся Фрегор. — Это интересно!

— Не откажусь, — кивнул Венн.

Его это устраивало настолько, что даже насторожило: с чего это Пятый решил ему подыгрывать? Ведь непосредственный контакт — это возможность вмешаться в допрос, а значит, и возможность вовремя заткнуть рот допрашиваемому приказом усилить воздействие. Но тут же сообразил, что радоваться не стоит: непосредственное участие Фрегора может привести к смерти Рыжего, а это уже нежелательно.

Под внимательным взглядом Пятого они допили свои бокалы и встали, чтобы перейти в рабочую камеру.

Боль была далёкой и тягучей, но Гаор чувствовал, что она в любой момент может стать снова острой и нестерпимой, и потому лежал неподвижно, даже не пытаясь шевельнуться и проверить: привязан ли он по-прежнему или… Он не додумал, потому что в нос ударил резкий запах аммиака. Он непроизвольно дёрнулся и сразу ощутил впившиеся в тело привязные ремни, но сумел удержаться от стона.

— Открыть глаза, — с равнодушной властностью скомандовал над ним бесцветный незнакомый голос.

Не подчиниться он побоялся и выполнил приказ.