BTS в Хогвартсе - Ежов Страница 8

— С этим Грюмом что-то не так, — сказал он тихо, оглядываясь, нет ли лишних ушей. — Его магия фальшивит, как будто он не тот, за кого себя выдаёт.

— Да ладно, — отмахнулся Чонгук. — Он просто старый и ворчливый. Все профессора такие.

— Нет, — Намджун покачал головой. — Я чувствую. Внутри него две мелодии, и они не совпадают. Одна — настоящая, с тревожным ритмом, а другая — грубая, фальшивая, как будто её наложили поверх.

— В этой школе вообще много фальшивого, — мрачно сказал Юнги и посмотрел на Чонгука, который уже открыл рот, чтобы предложить что-то героическое. Чонгук вздохнул и закрыл рот.

Тэхён, который молчал весь урок, вдруг сказал:

— А если я использую Империус на своей кошке Канджи, чтобы она наконец-то перестала гадить в мои тапочки, это тоже будет считаться тёмной магией?

— Нет, — серьёзно ответил Юнги. — Это будет считаться разумным решением.

* * *

Они разошлись по коридорам — каждый к своему факультету, но перед тем как скрыться за поворотом, Намджун оглянулся и увидел, как остальные шестеро одновременно обернулись. Семь пар глаз встретились на мгновение, и в этом коротком взгляде было больше понимания, чем в любых словах. Они не знали, что принесёт завтрашний день, но знали одно: куда бы их ни разбросал этот странный замок, они всё равно останутся семьёй. Семьёй, в которой умеют слышать друг друга даже на расстоянии.

Глава 3. Когда Семеро станут Одним

По утрам Хогвартс просыпался шумно и напоминал сцену перед концертом, где все суетятся, распеваются, настраивают инструменты и волнуются. Большой зал, залитый утренним светом, в точности как та сцена, звенел тарелками, гремел скамьями и перекликался множеством голосов. Семь корейских гостей, уже освоившихся в замке, рассредоточились по факультетским столам, и каждый искал в этом утреннем хаосе что-то своё.

Сокджин, который всегда просыпался с хорошим аппетитом, с удовольствием пробовал всё, что появлялось на тарелках: сосиски, бекон, жареные грибы, пудинг. Но когда он добрался до ростбифа, его глаза загорелись.

— В Корее мы любим мясо, но здесь оно почему-то особенно сочное, — сказал он, откусывая очередной кусок.

— Наверное, потому что его готовят домовики, — заметил Рон, сидевший напротив и с уважением наблюдавший за его аппетитом. — Они все делают вкуснее. Даже тыквенный сок.

А что вы едите в Корее? Ну, кроме кимчи?

— Очень много всего, — ответил Сокджин, прожевав. — Например, кальбитан — это суп из говяжьих рёбрышек. Он варится долго, кости отдают свой вкус, и получается наваристый бульон. Это моё самое любимое блюдо.

— Суп из рёбрышек? — Рон задумался. — Звучит неплохо. А ещё что?

— Жареная курица, — сказал Сокджин, и его голос стал почти мечтательным. — С хрустящей корочкой, в сладком или остром соусе. К ней подают маринованную редьку. Это невероятно.

— Жареная курица с редькой? — переспросил Рон, с сомнением глядя на свою тарелку. — У нас обычно с картошкой подают.

— Картошка тоже хороша, — улыбнулся Сокджин. — Но если бы ты попробовал нашу курицу, ты бы поменял представление о жизни.

— Ты говоришь о еде, как о магии, — удивился Рон.

— Так и есть, — серьёзно сказал Сокджин. — Вкусная еда — это магия. Она может поднять настроение, согреть душу и даже подружить людей.

Близнецы Уизли, проходящие мимо, услышали эту фразу и переглянулись. Фред наклонился к Джорджу и громко провозгласил:

— Смотри, Джордж, наш маленький Рончик нашёл родственную душу, так же любящую как следует покушать.

— Ты, прав, брат Фред, теперь эту парочку можно назвать Жрон и Жрин, — подхватил Джордж, и они расхохотались, удаляясь.

Сокджин удивлённо поднял бровь, а Рон покраснел и повернулся к корейцу:

— Извини, они всегда так.

— Ничего, — улыбнулся Сокджин, — они точно подметили мою любовь к вкусной еде. Хотя, скажем прямо, сделали это в откровенно грубой манере.

— Ну да, — согласился Рон. — Они не умеют иначе, но ты не обижайся, они просто так шутят.

— Я не обижаюсь, — ответил Сокджин, снова принимаясь за еду. — У нас в группе тоже есть свои шутники.

* * *

Тем временем Намджун и Гермиона, сидящие рядом, обсуждали магию мудр. Гермиона, забыв о завтраке, записывала в блокнот объяснения корейского гостя о пальцевых замыканиях и вибрациях, возникающих при этом.

— Но как вы можете колдовать без палочки? — не унималась она. — Это же противоречит всему, чему нас учат.

— Мы не колдуем без палочки, — терпеливо объяснял Намджун. — Мы просто используем другой инструмент. Пальцы — это тоже инструмент, только более гибкий. Я дам тебе список книг, если хочешь.

— Обязательно! — воскликнула Гермиона и в ту же секунду задумалась: — В библиотеке Хогвартса таких книг нет, но я могу заказать через Министерство.

— У нас есть кое-что с собой, — сказал Намджун. — Я привёз несколько учебников из Академии Ёнгак, могу дать тебе почитать.

Гермиона стала восторженно его благодарить, а Намджун улыбнулся, глядя на её горящие энтузиазмом глаза. Эта красивая девушка с неистребимой жаждой знаний нравилась музыканту, и он вдруг услышал в её голосе не просто слова, а музыку, которая лилась от неё, как ясный, чёткий звук арфы. Каждая её мысль была струной, которая вибрировала с идеальной точностью, а когда она сомневалась, струна дрожала едва заметно, но никогда не фальшивила — это была самая упорядоченная мелодия, которую он когда-либо слышал, и она звучала в унисон с его собственным ритмом.

В тот момент, когда её голос дрожал от увлечённости, у него в голове всплыла строчка новой песни, порыв, который он не мог игнорировать. RM молча достал из кармана свой блокнот и любимую ручку с кактусом и начал быстро записывать слова, пока они ещё не исчезли в потоке других мыслей. Гермиона замолчала, но он лишь улыбнулся, не поднимая глаз, и тихо сказал: "Продолжай. Ты — моя муза сегодня".

Она прищурилась, пытаясь разглядеть, что это за ручка, и, увидев