За гранью реальности. - Александр Науменко Страница 8

Женщина вновь налила себе немного вина, погружаясь в сюжет фильма, старого, известного наизусть. А когда раздались выстрелы где-то совсем рядом, она просто прибавила громкости, чтобы не слышать этих страшных звуков.

«Нас не затронет. Мы в безопасности».

Она сделала маленький глоток из бокала.

«Всё это где-то там, но не у нас».

— С тобой всё хорошо, дорогая? — поинтересовался муж, замечая состояние жены.

Женщина утвердительно кивнула, слабо улыбнувшись.

— Я тут подумал. Уже половина десятого. Может сегодня пораньше ляжем спать?

— Почему бы и нет?

Оба встали, выключая телевизор и свет, поспешно поднимаясь на второй этаж, укладываясь в уютную мягкую постель. Олег запустил диск с музыкой, классической, которая приятно ласкала слух, вновь заглушая все жуткие звуки снаружи. И лишь генератор где-то работал вдали…

«Нас не затронет. Завтра мы проснёмся и будет новый день. Такой же прекрасный, как и сегодня».

А потом в голове всплыли слова дедушки, который часто повторял внучке одну истину:

«Даже если мы укрываемся в своих маленьких мирах, закрывая глаза на страшную реальность, она все равно настигнет нас. Это не панацея. Не выход из ситуации».

Слова звучали мрачным эхом, проникая в самые глубины сознания. Тесный дом вдруг стал склепом для двух душ. За стенами проносился горячий радиационный ветер, жестоко и беспощадно разрывая ежесекундно сердца и души множества людей.

Голос в голове звучал с зловещей насмешкой, прикрывая истину своей маскарадной маской. Он призывал забиться в нору, прятаться от бушующего противостояния Добра и Зла, которое охватило мир в своих ядерных объятиях, что, собственно, и делали супруги на протяжении нескольких последних дней.

«Следует открыть глаза на правду, которая прячется за масками из иллюзий».

— Нет, — тихо прошептала Диана себе под нос. — Никогда. Ничего нет. Всё хорошо.

Оба уснули, погрузившись в сладкое царство, наблюдая приятные сны. Утром никто из них уже не проснулся. Вместо дома теперь была воронка от бомбы. Да и утра, как такового, также больше не было…

Не по пути.

Не по пути.

Старик устало опустился на лавку, утирая выступивший на лбу пот. Руки тряслись, а ноги стали ватными. Он скинул чёрный балахон с магическими рунами некроманта на пол, все равно не ощущая прохладу. В подвале царила жуткая духота, соседствуя с гнилью плоти животных и не только…

— Вот и всё, — выдохнул он, то ли облегчённо, то ли устало.

Пять десятков лет старик ждал этого момента, пока всё произойдёт. Ему было шестнадцать, когда его Изабелла погибла, упав с лошади, сломав себе шею. Её смерть была мгновенной, без мучений. А вот молодой парнишка, совсем зеленый, но ослеплённый любовью, сильно страдал из-за потери любимой. Он так и не смирился с уходом Изабеллы.

— Ганс, поешь, — говорила ему мать.

— Ганс, прекращай пялиться в одну точку, а лучше подними свой тощий зад и помоги мне, — недовольно ворчал отец.

— Ганс, да будут ещё и другие бабы, — пытался его успокоить брат. — На одной свет клином не сошёлся.

В один из дней, ранним утром, юный Ганс вышел из дома и больше в него никогда не вернулся. Его путь пролегал к Кельским горам, мимо Зелёных лугов, прочь из внутренних земель. Вскоре его стопы привели к ордену, довольно старинному, который славился своей необычной магией. Некромантией. Там он и начал свою учёбу, постигая все запретные тайны. Это длилось два десятка лет, а после, закрыв пожелтевшую от времени книгу, он вышел из ордена, чтобы раствориться окончательно и бесповоротно в бурном потоке жизни.

«Теперь я знаю, как можно вернуть Изабеллу вновь к жизни».

Возвратившись на родное кладбище, где была похоронена девушка, тёмной ночью он извлёк её давно истлевшие останки, погрузив их на телегу, подгоняя лошадку, устремляясь в сторону Древнего леса. Среди вековых деревьев, уже не юный Ганс, обнаружил развалившийся дом, в котором и обустроился. Подвал прекрасно подходил для его дел. Здесь появилась лаборатория некроманта. Оставалось лишь дело за ингредиентами. А ещё за соблюдением точного ритуала. И всё бы ничего, если бы не цветок жизни, который цвёл только раз в семьдесят лет, когда три планеты выстраивались в ряд. А до того мига цветения оставалось ещё… кое-какое время. Но и оно исчезло, а некроманту пришёл момент ритуала. Но к тому часу он был стар. Чертовски стар. Жизнь его потрепала и не пожалела. Кости ломило, суставы выкручивало, зрение падало, да ещё проблемы с кишечником…

Встав над пожелтевшими, обгрызенными крысами останками своей Изабеллы, некромант принялся читать заклинания, использовав уже все ингредиенты из книги мёртвых, которую помнил наизусть. Этот экземпляр имелся лишь в одном виде, спрятанный в недрах библиотеки магического ордена.

— О духи тьмы и зла, ищущие душ, придите ко мне и подчинитесь моей воле! Повинуйтесь мне и дайте силы, чтобы я мог повелевать смертью!

Слова некроманта звучали настолько мощно и убедительно, что в воздухе стали происходить странные вещи. Земля принялась трястись, а ветер начал дуть все сильнее, появляясь буквально из ниоткуда в мрачном подвале. Но все это не испугало старика, он продолжал читать заклинания, словно перешагивая очередной порог опасности.

— Позвольте мне пользоваться вашей мощью, о всемогущие духи тьмы и зла! Покажите мне истинный путь, как правильно использовать вашу силу, чтобы привести к жизни тех, кто умер.

Слова некроманта были навеяны темной древней магией, которая позволяла ему управлять миром стихии и призывать силы мертвого мира.

Наконец последнее слово было произнесено, и последний взмах рукой закончен. Пожелтевшие кости вдруг стали обрастать плотью, наливаясь жизнью. Появилось розовое мясо, всё в синих венах и сосудах, мышцы, кожа, волосы. Всё заняло не больше двадцати ударов сердца, а оно, стоило сказать, у старика билось довольно часто. Тела людей, живых, связанных, коих он использовал для ритуала, наоборот истлели, став прахом, просто кучкой костей. Жизнь в обмен за жизнь. Всё справедливо. Кто-то умирает, кто-то рождается, так случилось и здесь. Три женщины и два ребёнка, но итог того стоил…

— Изабелла, — выдохнул Ганс, хватаясь за сердце.

Он ощутил дурноту, что подкатила к горлу, а ещё отчего-то в груди стало тесно. Покалывание между рёбер усиливалось с каждым