Любовь под запретом - Юлианна Страница 8

— Да.

— А вещи?

— Он все взял с собой.

— Ты что-нибудь знаешь о состоянии дяди Халиля?

— В машине он звонил госпоже Марьем, своей матери. Она сказала, что это был инсульт.

— Какой кошмар, — Лея нервничала, отбивая ногой ритм.

Она боялась, что они могут не успеть и в то же время старалась не накручивать себя. Она с силой сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы немного отрезвить себя и не впадать в панику. Потому что, если она поддастся ей, тут же начнет плакать.

А ей не хотелось этого.

Тем более что Эмину сейчас не до нее. И расстраивать его еще больше, она не хотела, зная, как он не любит ее слезы.

Она уже сидела в самолете, когда он вошел и, бросив сумку в соседнее кресло, присел напротив.

— Ты в порядке?

— А ты? — спросила она, озабоченно вглядываясь в его лицо.

— В порядке.

— Уверен? — уточнила она и он кивнул. — Есть какие-то новости?

— Пока нет. Но он в больнице под наблюдением врачей. Мама и сестра тоже там.

И Джамиль.

За три года он показал, что действительно любит Ираду. Ее счастливое лицо очень радовало родителей и со временем они простили Джамиля. И только Лея злилась на него за то, что он заставил ее пережить тогда.

Видимо пришло время простить их обоих. И Джамиля, и дядю Халиля.

Лея смотрела на Эмина, подмечая про себя, что под его глазами залегли тени. Может там все серьезнее, чем он говорит? Просто не хочет пугать?

— Ты вчера ходила в кино? — спросил Эмин, будто почувствовав ее взгляд.

— Да.

— С кем?

— С Жаклин. Али не доложил разве?

— Удивительно, но Али был со мной. Как он мог сказать о том, чего не видел? — он впился в ее лицо таким взглядом, что она невольно заерзала в кресле.

— Мы были без Франсуа, если тебя это волнует.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Ведь я предупредил его о последствиях.

— О чем ты?

— О том, что его ждет, если он продолжит проявлять симпатию к замужней женщине.

— Ты угрожал ему? — голос Леи подсел от недоверия.

— А чему ты удивляешься? — усмехнулся он. — Я же тиран и убийца. И очень не люблю, когда кто-то трогает, то, что принадлежит мне.

— Я не вещь, это, во-первых. Во вторых Франсуа меня никогда не трогал, — процедила она, сжимая кулаки.

— Если ты еще раз произнесешь имя этого сопляка, клянусь, что отдам приказ своим людям навестить его сегодня же, — бросил грозно Эмин.

— Что с тобой? Злишься из-за состояния отца, поэтому вымещаешь на мне? — разозлилась Лея. — Тебе не надоело притворяться тем, кем ты не являешься?

— Правда? — процедил он. — Хочешь узнать, какой я на самом деле?

Она замолчала, смотря на то, как он сжал кулаки и челюсти, игра желваками. Может он и в самом деле псих.

— Нет.

— Тогда в следующий раз будь добра, без Али никуда не ходить. Иначе он лишится работы.

— Хорошо.

Отвернувшись от него, она смотрела в иллюминатор, чувствуя на своем лице его прожигающий взгляд. Она не заплачет. Нет. Не доставит ему такого удовольствия.

Прикрыв веки, она откинулась на спинку, чувствуя, как ее понемногу отпускает. Сразу было понятно, что он обязательно скажет ей что-то по этому поводу. Слава Богу, они старались делать все, чтобы Али не так часто видел их вместе.

Если бы он докладывал о каждом их шаге Эмину, тот бы жил в квартире еще полтора года назад, устраивая сцены ревности.

Хотя какая это может быть ревность. Ревнуют тех, кого любят, кто дорог. А она кто? Всего лишь его вещь. Глупая и наивная дурочка.

Эмин осторожно дотронулся до ее плеча, и она открыла глаза.

— Извини меня за те слова. Ты, как всегда, права. Я злюсь из-за отца, срываясь на тебе.

— Эмин оставь. Не хочу слышать этого. Ты постоянно извиняешься, а потом снова срываешься.

— Насчет Франсуа я прав. И я не стану извиняться за это. Я имел в виду, что ты моя жена и я буду заботиться о тебе, хочется тебе того или нет. И я не считаю тебя своей вещью.

— Мне полегчало. Спасибо, — иронично выдала Лея, выходя из самолета.

— Я в больницу, а ты можешь поехать домой. Позже я отвезу тебя к сестрам.

— Я с тобой.

— Уверена?

— Да. Если дядя Халиль в норме, я бы хотела с ним поговорить.

— Ладно.

Всю дорогу он смотрел на свою жену, чувствуя раздражение. И как она не может понять, что ему невыносима мысль о другом мужчине, не говоря уже о том, что она говорит про него в его присутствии?

8. Прощение

Зайдя в больницу, Лея неосознанно напряглась. Ей никогда не нравилось здесь находиться. Сначала родители, потом дядя Искандер, дядя Халиль и Джамиль.

Странно, что все снова начинается с больницы. Стоило ей решить простить их, как она вновь оказалась в больнице и дядя Халиль снова здесь.

Эмин показал рукой на дверь палаты, и она осторожно вошла, тогда как он, остался поговорить с врачом.

Мерный звук датчиков, будто предупреждал о том, что он жив и все хорошо, но это может измениться в любой момент. Тяжелое дыхание дяди Халиля заставило ее напряженно застыть у койки и всмотреться в его лицо, испещренное морщинками.

— Дядя Халиль? — она осторожно присела рядом и дотронулась до его руки.

— Дочка, — прохрипел он, открывая глаза и заставляя ее расплакаться. — Боялся, что больше не увижу тебя.

— Ну, что вы говорите? — всхлипнула она, целуя его ладонь и прижимая к себе. — Простите меня за все, что было? Я поступила глупо, поставив гордость превыше всего. Мне очень стыдно, что я потратила столько времени на глупую ненависть и злобу.

— Я не злюсь, дочка. Никогда не обижался, — он слабо улыбнулся, и датчик запищал, ускоряя сердечный ритм на экране монитора.

— Не волнуйтесь, пожалуйста. Мы теперь рядом. Эмин сейчас подойдет.

Эмин будто слыша ее слова, вошел в палату, встречаясь с глазами отца и хмурясь.

— Здравствуй отец.

— Сын.

— Врач говорит, что ты перестал придерживаться диеты и пропускаешь прием лекарств, — голос был грозным, и Лея настороженно посмотрела на лицо свекра.

Дядя Халиль улыбался, совершенно игнорируя его, и она выдохнула, чувствуя, что Эмин по-своему проявляет заботу и беспокойство, говоря все таким тоном, будто отчитывает.

Хотя в случае с отцом так и было. Он отчитывал его как ребенка.

— Теперь вы здесь и присмотрите за мной, верно, дочка? — прошелестел он и Лея кивнула.

— Да, конечно.

— Поверь, если показатели