Две сестры - Катрин Уайдс Страница 8

Внезапно Алекс услышала шаги. Она не хотела, чтобы ее видели такой, но спрятаться не могла. Алекс стирала слезы с пыльных щек, надеясь, что хоть это поможет скрыть ее внутреннюю боль, вырвавшуюся наружу.

— Далеко же ты забралась, — тихо проговорила бабушка.

Гвен присела рядом, не говоря ни слова. Она обняла Алекс, давая ей нужную в тот момент поддержку. Ее близость стала лучшим утешением.

— Я думала, что смогу, — прошептала Алекс. — Думала, что у меня получится быть хорошей сестрой для Джо. Я не могу ее бросить. Мама с папой не одобрили бы.

— Все хорошо, милая. У тебя получается, — мягко ответила Гвен. — Жизнь тяжела, но необходимо уметь подстраиваться.

Алекс прижалась к бабушке, вдыхая родной запах лаванды. Впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности.

— Джо ненавидит меня.

— Это не так, Алекс, — со вздохом проговорила Гвен. — Она просто напугана и боится остаться одна. Как и ты.

В словах бабушки была истина, только вот Алекс не знала, что ей делать с таким внезапным откровением.

— Я устала, бабушка, — призналась Алекс. — Я больше так не могу.

— Ты не одна, мы справимся вместе, — Гвен погладила ее по голове. — Просто нужно время.

— Мне оно не нужно. Я приняла решение.

Алекс поднялась с земли, шмыгая носом. Она больше не собиралась бороться с неизбежным. Если Джо считает ее плохой сестрой, то пусть так и будет.

Почему она должна доказывать обратное? Если все доказательства растворяются в глазах того, кто ничего не видит. Она столько для нее сделала: постоянно выручала, платила штрафы, забирала пьяную из клубов, отбивала от сомнительных парней.

И теперь, что? Ради нее она уехала из дома, а все из-за проблем Джо. Ее зависимостей, ее страстей. Джо — жестокая эгоистка, и Алекс не собиралась ей этого прощать.

Она не сказала ни слова, пока они с бабушкой возвращались на ранчо. Алекс решила, что покинет этот дом.

— Алекс, прошу, не надо. Успокойся, — бабушка пыталась остановить ее.

— Нет, я все решила. С меня хватит!

Не обращая внимания на деда и Еву, Алекс прошла на второй этаж, пока бабушка осталась им разъяснять ситуацию.

Алекс вошла в комнату, доставая чемодан, и начала небрежно кидать туда вещи. Ей было все равно, что они помнутся, главное — как можно скорее уйти из этого дома.

У Алекс не было плана, идей, куда она поедет и что будет делать; решила, что разберется на месте.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вбежала Джо. Ее лицо было красным от гнева, а слезы застыли в глазах.

— Ты не можешь уехать! — выкрикнула Джо.

Алекс продолжила собирать вещи, не желая больше никого слушать.

— Могу и уеду. Мне здесь делать нечего.

— Ты не можешь меня бросить! — голос Джо задрожал.

Алекс остановилась и посмотрела на Джо.

— Я больше не могу здесь быть. Ты сама сказала, что я хреновая сестра, так и есть.

— Нет! — Джо бросилась к ней, хватая за руку. — Я не это имела ввиду. Просто я сорвалась на тебя, я не хотела.

— Хотела или не хотела. Теперь это неважно. Я уеду и точка, — спокойно сказала Алекс.

— Ты не понимаешь! — закричала Джо. — Я не на тебя злюсь, а на это все! На деда, на Еву, на это чертово ранчо. Но ты же моя сестра. У меня никого больше нет.

Алекс замерла. Слова Джо ударили поддых. Алекс понимала, что не должна давать слабину, что не будет больше терпеть ради смутных и незнакомых ей перспектив.

— Прости, Джо, но я все равно уеду, — сказала Алекс.

Она отошла от сестры, проходя к окну. Алекс больше не хотела жить в бесконечном ощущении, что она никчемная и никому не нужна.

— Я ненавижу тебя! — выкрикнула Джо и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Алекс продолжала упрямо смотреть в окно. Это конец. Ненависть хотя бы дает силы, в отличие от любви. Пусть лучше Джо ее ненавидит.

Глава 4

Утро выдалось пасмурным, как и настроение Джо в последнюю неделю. Она проснулась с тяжелым чувством в груди и ничего не могла поделать с тоской, проникшей в сердце.

Алекс уехала неделю назад, и каждый день, проведенный вдали от сестры, казался вечностью. Джо злилась на нее, презирала, ненавидела, но при этом безумно скучала.

Пусть она и старалась не позволять себе такой слабости, но справиться с одиночеством не могла. Без Алекс все потеряло смысл.

Ей хотелось позвонить ей, услышать голос, но справиться с гордыней было тяжело. Джо лишь пролистывала ленту в социальных сетях, то и дело натыкаясь на новые фото Алекс.

Она улыбалась, фотографировалась на фоне природы, достопримечательностей, в кафе. Алекс была счастлива без нее.

Это откровение болезненно било по чувствам. Алекс просто искала повод избавиться от нее.

Джо чувствовала себя отвратительно. Она и правда ничего из себя не представляла. Из колледжа выгнали, в тюрьму чуть не посадили, а теперь Джо нахлебничает на ранчо, и это ее бесило.

За три недели жизни на нем Джо начала одолевать страшная скука.

Она слонялась без дела до позднего вечера и наедаться по ночам.

Дед Питер отчаянно пытался вовлечь Джо в хоть какое-то дело, но она категорически отказывалась от работы. Она раздумывала над своей жизнью и мечтала сбежать, но куда?

Ева не донимала ее, а даже напротив, пыталась пойти на контакт, но для Джо это была лишь попытка заставить ее смириться.

Единственная, на кого не хотелось срывать злость — бабушка, но и ей Джо не находила в себе силы открыться. Она чувствовала себя заложницей обстоятельств, пленницей в их огромном доме, где каждая комната чужая, и как отчаянно все вокруг напоминает о том, что жизнь больше не будет прежней.

Погода не располагала к долгим прогулкам, потому Джо сидела в комнате, не желая никого видеть. Удивительно, но дед Питер прекратил попытки достучаться до нее, как и Ева, делающая вид, что ее нет. Только бабушка стала единственным гостем, пытающимся проникнуть в ее закрытый мирок.

Бабушка Гвен часто заходила к ней в комнату, пытаясь завести беседу. Она натыкалась на стену безразличия, но ее это не останавливало.

В один из таких вечеров многое изменилось. Бабушка прошла в комнату, наливая им чай и поставив тарелку со свежим печеньем на стол у кровати.

Джо недоуменно смерила ее взглядом.

— Я хотела поговорить с тобой, Джоан, — проговорила бабушка мягким голосом.

Джо передернуло от своего полного имени. Родители, дав им, красивые имена, умудрились их