Проклятие черничного пирога - Виола Редж Страница 7

— Мы, пожалуй, тоже пойдём, — объявил полковник Фицджеймс, — моей жене нехорошо. А для уборки я пришлю своего слугу.

Джуна Фицджеймс вяло трепыхнулась в его руках и спросила:

— Но что с Джорджиной?

— Доктор Лерой скоро будет, — ответил ей господин Вудстон, вставая, — может и вас осмотреть, если вы подождёте.

— Ах, ей врач безусловно нужнее, — отмахнулась она, встала ровнее и сказала полковнику: — Пойдём, дорогой.

Полковничью чету, как и священника с дочкой никто задерживать не стал.

— Такая впечатлительная особа, — фыркнула вслед Джуне госпожа Финч.

— Мы тоже останемся помочь, — сказала ей Гортензия. – Кстати, а где же мэр Малверсток? Он ведь тоже организатор?

Но ей никто не успел ответить, так как в столовой появился человек средних лет и статей, выглядевший, как типичный сельский доктор. Ладно, ладно, Хейстаунский городской доктор в летнем светлом костюме с потрёпанным саквояжем.

— Доктор Лерой! – обрадовались все.

Даже мисс Элвуд, которой вроде неоткуда было его знать.

— Ну, что случилось, господин Вудстон?

— Жена, — одним словом определил ситуацию хозяин дома.

Доктор спокойно прошёл через нестройные ряды оставшихся гостей и подвинул господина Вудстона в сторону. Я напряглась.

Как и большинство виденных мною прежде врачей, этот был профессионально сдержан. Опустил саквояж на пол, нагнулся к Джорджине, потрогал жилку на шее, потом осмотрел всё тело, особо внимательно – сжатый правый кулак, — и оглянулся на хозяина дома.

— Крепитесь, Джеймс. Мои услуги Джорджине больше не понадобятся.

— Что вы сказали, доктор? – переспросил господин Вудстон.

— Примите мои соболезнования, дружище, ваша жена умерла.

— Но этого не может быть! – воскликнул несчастный вдовец. – Она же самая здоровая женщина из всех кого я знал!

— Джорджина умерла? – с удивлением спросила госпожа Финч.

Гортензия посмотрела на неё широко раскрытыми глазами, но промолчала.

Мне тоже надо было как-то среагировать, но я просто стояла, как ростовая кукла, даже не моргая. Одно дело – быть экспертом по магическим ароматам и даже выступать свидетелем в суде, и совсем другое – самой обнаружить убитую женщину, когда она ещё была жива!

— Доктор, должно быть, шутит, — уверенно сказал Патрик. – Правда, для матушки такие розыгрыши вряд ли пойдут на пользу.

Лерой, который как раз вынул из кармана часы, покачал головой.

— К сожалению, молодой человек, я вынужден констатировать смерть вашей матушки. За констеблем Мури уже послали?

— Единый, да что вы такое говорите! – возмутился вдовец. – Давай-ка, Патрик, помоги мне её поднять, надо перенести твою мать хотя бы на диван и…

Он с явным намерением добиться своего хоть угрозами, хоть силой, двинулся на Лероя, но тот уверенно выставил ладонь:

— Трогать тут что-либо до приезда полиции я вам запрещаю. Ваша жена убита, Джеймс, и мой долг врача…

— Убита? – выдохнула наконец я, вспомнив, что вообще-то никому так и не сказала о зажатой в кулаке вязальной спице.

— Убита, — повторили вслед за мной Гортензия и госпожа Финч.

— Да что за ерунда! – вновь не выдержал Патрик. – Ужасно глупый розыгрыш. Или это мама вас сама подговорила?

В это время безмолвный господин Вудстон отстранил-таки доктора и рухнул на колени рядом с телом жены.

— Она же тёплая, она живая! – твердил он, вцепившись ей в плечи. – Очнись, Джорджи, очнись!

После очередного «очнись» и последовавшей за ним встряски, правая рука несчастной женщины разжалась и безвольно упала на пол, обнажив торчащую из живота спицу. Я прикрыла глаза рукой, но в памяти чётко запечатлелось отсутствие даже крошечного кровавого следа на одежде.

— Господа и дамы, кто-нибудь может вызвать полицию? – вздохнул доктор Лерой, поднимая свой саквояж на стол.

— Я могу, — откликнулся Оливер Роудс. – Где в этом доме связной артефакт?

Патрик вызвался показать, а я в последний момент удержала заваливающуюся на бок Гортензию.

— Мисс Элвуд, вам нехорошо?! – воскликнула госпожа Финч.

На помощь пришёл доктор, и вдвоём мы кое-как усадили на стул ту, из-за глупой прихоти которой мне пришлось надолго задержаться в Хейстауне. Подумать только, ведь если бы не её маниакальное желание немедля получить вязальную схему Глэма, мы бы сейчас катили по дороге в Экстон-Холл, а бедную Джорджину, возможно, до сих пор бы не нашли.

Врач немедля занялся живой пациенткой, господин Вудстон так и стоял на коленях рядом с телом жены в полном оцепенении, а госпожа Финч самостоятельно отодвинула стул и уселась со словами «во избежание».

Я немного поколебалась, но повторила её действия, бесцеремонно поставив локти на накрахмаленную скатерть из тяжёлого дамаста, укрывавшую стол.

— Как её убили, мисс Стокс? – тут же спросила тётка Роудса вполголоса.

— Вязальной спицей, — так же тихо ответила я, не в состоянии больше держать это в себе, — она зажала её в кулаке, наверное, хотела выдернуть, но не смогла. А я не поняла, в чём дело.

Хотела добавить, не поняла, пока не стало поздно, но вовремя прикусила язык.

— Вы бы всё равно не смогли что-либо сделать, — в своей сдержанной манере неожиданно вмешался доктор, — такие повреждения вызывают обширные внутренние кровоизлияния, справиться с которыми могут лишь маги-целители, да и то в самые первые минуты. Так это вы, выходит, нашли тело?

— Я нашла госпожу Вудстон ещё живой, — ответила я твёрдо. – Она даже на какой-то момент пришла в себя и сказала что-то вроде «проклятие черничного пирога», правда, я толком её не расслышала.

— Бред умирающий, — пожал плечами доктор.

— Не скажите, доктор, не скажите, — покачала головой одуванчик Финч, — проклятие и последние слова умирающей…

— Единый, — встрепенулась Гортензия, которой после лекарства доктора Лероя явно стало лучше, — за что она прокляла тебя, Джесси?

— Как это всё ужасно, — пробормотала совсем рядом сестра священника.

Я оглянулась и поняла, что мисс Причерс стояла, прижавшись спиной к стене, словно хотела слиться с окружающей обстановкой.

— Не выдумывайте, мисс Элвуд, — буркнула я, категорически недовольная сложившейся ситуацией.

Только проклятия мне ещё не хватало. Я представила, как порадуются новости обитатели Экстон-Холла, да и мои собственные тётушки будут просто в восторге.

— Джесси, дорогая, не упрямься, проклятие