Две стороны одной измены - Полина Рей Страница 7

Я думала об этом и удивлялась сама себе. Эгоисткой никогда не была, но сейчас именно мысли о себе любимой стали якорем, за который я уцепилась мысленно.

– Мне на тебя никогда не будет плевать! Я отдам тебе всё – только ты моя дочь и больше никто! А то, как поступил Тимофей… Я говорил с ним об этом не раз. Но сейчас он уже непреклонен. Если раньше твой муж ещё допускал вероятность того, что ему удастся жить на две семьи, теперь сказал, что его выбор однозначен.

Папа сглотнул, глядя на меня виновато, а мне было не до его реакций и чувства дискомфорта. Конечно, я знала от Васина, что он – уже не мой. Но сейчас меня будто обухом по голове ударяли и ударяли раз за разом.

Вся эта мерзость обсуждалась за нашими с мамой спинами, а мы жили свои жизни, которые зависели от выбора папы и Тимофея. И в любой момент рука палача могла опуститься и покончить с нашим эфемерным счастьем.

Что и случилось…

– В целом, мне всё понятно, – проговорила я тихо, поднимаясь, чтобы покинуть общество отца.

Он тут же всполошился:

– Ты ведь ничего не скажешь Ларисе, да? Ей будет очень плохо… и мне тоже. И главное – эта правда ничего не исправит! Сделает только хуже. А Альбина успокоится, я уверен. Теперь-то точно…

Прекрасно… Мою семью принесли в жертву, чтобы папе спокойно жилось и дальше. Я и мои дети станут заложниками этой ситуации и будут страдать в первую очередь, чтобы остальные наслаждались тем, что украли у безвинных людей…

– Ничего не могу обещать, Алексей Юрьевич, – хмыкнула, впервые назвав отца по имени-отчеству. – Ничего не могу обещать.

Слова, которые я повторила, повисли в воздухе той горечью, которой было пропитано всё моё существование в данный момент.

Через мгновение я ушла, не выдержав больше напряжения, пронзившего пространство.

Кажется, теперь у меня точно больше не было не только мужа, но ещё и отца…

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Возвращение домой вновь ударило по натянутым до предела нервам. От вида той еды, которую сегодня готовила, ещё не зная, что моя жизнь вот-вот превратится в кошмар наяву, на глазах сами по себе выступили слёзы.

Но разнюниваться было нельзя. Сначала я обязана была пройти через ещё одно жуткое событие в виде разговора с Крис и Викой. Пока даже не представляла, как они отреагируют. Особенно старшая, на которую, казалось, не так посмотри, и она уже впадёт то в депрессию, то ещё во что похуже…

Сначала домой вернулась Вика. Я покормила её, расспросила о том, как прошёл день. Кажется, дочь по мне не заметила, что наша семейная жизнь висит на волоске, что было, разумеется, только к лучшему.

Затем я стала порядком нервничать. Вика ушла в детскую, а я поняла, что Кристина задерживается. Схватив телефон, набрала номер дочери, но она не подошла!

Страх затопил меня удушливой волной. Вытеснил вообще все негативные ощущения, которые были связаны с предательством отца и Тимофея. Стало понятно в одночасье, что нет ничего хуже, чем опасаться за своего ребёнка – всё остальное меркло по сравнению с этим, превращаясь в ничто.

Набрав номер классного руководителя, я задала ей вопрос относительно местонахождения дочери, на что получила ответ, что она выяснит это и свяжется со мной через десять минут.

И это время стало жутким, наполненным такой чёрной безысходностью, что я забыла, как дышать.

Наконец, классная позвонила, и как раз в этот момент в прихожей раздался звук поворачивающегося в замке ключа.

– Спасибо, Наталья Леонидовна, – выдохнула я, приходя в себя. – Кристина вернулась.

Слушать ответ классрука не стала. Вышла в прихожую, где как раз переобувалась дочь, и поняла, что явилась она домой не одна.

– Ой, Лен… Ты чего так с лица сбледнулась, – выдал Васин ту фразу, которую обычно любил вставить к месту и не особо. – Мы с Кристи дома.

Я так и застыла немой статуей, ибо казалось, что Тимофей завёл какую-то свою игру.

Не обращая на мужа внимания, потребовала у Кристины ответа:

– Почему ты не подходила к телефону?

Дочь недовольно сверкнула глазами в мою сторону, а затем обменялась с отцом понимающими взглядами. Всё ясно… Пока я выясняла с папой обстоятельства того, как Альбина пришла в нашу жизнь, Тим без дела не сидел.

Но чего он добивался? Что я оставлю его жить здесь? Или что мы всё же ни слова не расскажем девочкам, а он солжёт, что уехал в длительную командировку?

Внезапно меня прошило жуткой догадкой. А что если Тимофей уже всё поведал Кристине? Но сделал это в том свете, который был бы выгоден ему?

Нет, это бред чистой воды. Дочь бы никогда не восприняла подобное как норму…

– Мы с папой ели гамбургеры, я не слышала, – пожала плечами Крис.

Я удивлённо воззрилась на Тима. Во-первых, такую еду дочь не любила. А даже если иногда и съедала «в охотку», потом себя корила за лишние употреблённые калории. Во-вторых, у нас было негласное правило – ужинаем мы дома, тем, что мать, то есть, я, ставит на стол.

– Вообще-то я сегодня полдня готовила, чтобы мы сели поесть, как обычно… – начала, но поняла, что это бессмысленно.

И даже опасно. Если вдруг сейчас Васин заявит, что мы тогда садимся ужинать всей семьёй, то придётся уже сейчас высказать ему, куда он может идти со своими предложениями.

– Я сыта, мам, – откликнулась Кристина и, подхватив сумку, вновь обменялась с Тимом молчаливыми взорами.

Которые мне совершенно не понравились и даже ввели в некое состояние ступора.

– Отнеси вещи и скажи Вике, что мы ждём вас обеих на кухне, – проговорила я в спину удаляющейся дочери.

Она лишь на мгновение застыла и, ничего не ответив, скрылась в недрах детской. А мы с Васиным остались наедине.

Говорить с мужем о чём бы то ни было, смысла я не видела. Мы всё обсудим, но когда сядем вчетвером обговаривать грешки главы семейства. Однако когда направилась на кухню, муж спросил:

– Как диалог с отцом?

Обернувшись к Васину так резко, что это движение отдало мне в шейные позвонки, я в недоумении смотрела и смотрела на него, гадая, что именно он хочет услышать.