Порочный олигарх - Сандра Бушар Страница 7

— Понимаю, — улыбается так, словно это звериный оскал, — обидно. Но лезть через забор зачем? Ты спасибо мне должна сказать, что девственности тебя лишил. Бедная девочка, никто ее ни разу нормально не еба…

— Рот закрой, — воскликнула я, вклиниваясь ладонями между нашими телами. Попыталась сдвинуть места. Но это все равно, что пытаться осушить океан дуя на него. — Найми себе шлюху и отстань от меня.

Дышит быстро и рвано. Зол так, что из ушей пар идет. И между тем я чувствую его возбуждение. В воздухе буквально пахнет сексом! Михаил пробегается взглядом по моему строгому черному платью и добивает:

— Ты не закончила. Помнишь? Сегодня в семь тебя заберет мой водитель.

А потом он просто разворачивается и уходит. Будто мы все выяснили! Будто мое мнение не учитывается! Остаётся лишь с возмущением кричать ему вслед:

— Да пошел ты, урод! Никуда я не поеду!

Он оборачивается и, сжимая челюсти, цедит так, что мне страшно до головокружения:

— Как хочешь. Посмотришь, что будет…

Чем дальше Михаил, тем быстрее колотиться мое сердце…

Глава 5

— Терентьева Светлана Александровна? — на подходе к общежитию я заметила дорогую иномарку. Накинула капюшон, спряталась как могла, но обойти незамеченной не получилось. Мне перекрыл путь здоровый амбал с планшетом в руках. Судя по тому, как он сверял мои лицо, на экране было что-то вроде досье!

— Нет, вы обознались. — попыталась сделать шаг в сторону — а там еще один амбал. И еще… Когда толпа взяла меня в круг, стало по-настоящему жутко. Я словно попала в какой-то триллер!

— А мне кажется, что это вы. — улыбаясь, он приветливым все равно не выглядел. Открыл мне дверь иномарки и руку протянул. Мол, хочет помочь забраться внутрь. Как мило с его стороны! Только вот почему казалось, что дай я ему свою руку — он сломает ее отгрызет по плечо, как верный пес на коротком поводке? — Вас хочет видеть господин Океанов.

— Какой еще Океанов?! Я такого не знаю! И вообще… сейчас полицию вызову… — дрожащей рукой я зарылась в сумочке, только телефон достать не успела. У меня вещи благополучно забрали.

— Помочь хочу. Как джентльмен. — объявил тот, что буквально оставил меня без личных вещей. — Океанов Михаил Агафонович. Ваш благодетель. Позабыли?

Надо мной откровенно смеялись. Как над какой-то шлюхой, что набивает себе цену всеми доступными способами. И я бы тоже посмеялась, не будь так чертовски страшно.

— Отпустите меня, пожалуйста… — прошептала я жалобно, мечтая призвать к человечности того, кто работает на бесчувственного робота.

— Не переживайте. Мы вас потом домой отвезем. Как работу выполните… — совершенно не смущаясь, мужчины откровенно говорили: «Тебе придется переспать с нашим боссом, если хочешь попасть домой живой!»

— Ничего я выполнять не буду. Пусть жалость свою в задницу засунет и прокрутит там три раза. — резко присев на корточки, я поерзала платьем по асфальту. Немного ткань испортила, но в тот момент меня это особо не волновало! Затем ударила одного охранника в пах кулаком и выхватила из рук свою сумочку с вещами.

Руки в ноги и бежать в общежитие. К счастью, внутрь они не пошли. С чувством облегчение, на ватных ногах, я заперлась в спальне подумала, что на этом чертов Михаил успокоился. Увы, я лишь сильнее его раззадорила.

****

Спалось на удивление плохо. Жуткий кошмар, где за мной все время гнался какой-то демон… Подрываясь в холодном поту, я на удивление не ощущаю под собой скрипящих пружин. Вполне себе мягкий матрац, теплое одеяло, ортопедическая подушка...

Медленно оглядываюсь и понимаю, что это не моя комната. Я вообще не знаю, где нахожусь!

От страха меня парализует. Нет сил вздохнуть полной грудью. И тут, когда глаза немного адаптируются к ночной тьме, будто в кошмаре, замечаю движение в кресле напротив.

— Красиво спишь, рыжуля… — голос низкий, словно из преисподних. — У меня даже на такую тебя член стоит.

Сглатываю ком, поджимаю под себя ноги и пячусь к самому краю постели. Прижимаюсь спиной к мягкой стене и обнимаю себя продрогшими ладонями.

— Что ты тут делаешь, псих ненормальный?! — кричу, но как-то неуверенно, слабо. Нет сил.

— Что я делаю у себя дома? Оригинальный вопрос. — он хлопает в ладони и комнату озаряет яркий свет. Нервно оборачиваюсь и вижу шикарный интерьер, как в дорогом отеле. Все по последнему слову моды и техники. Такое я видела только в сериалах про жизнь миллиардеров.

— И, — радости внутри никакой нет, лишь смятение, — как я тут оказалась?

— Охранники принесли. — прищуриваясь, он все не отводит от меня глаз. Препарирует. Жадно поглощает любую мою эмоцию. — Как спящую красавицу.

Нервно киваю невпопад, но все равно переспрашиваю:

— То есть, через спящего коменданта? Как она вас впустила вообще? А ее ничего не смутило?.. Как я не проснулась, ума не приложу?.. Уже молчу о том, что это незаконно!

Схватившись за голову, он морщиться. Всем видом показывая, как идиотские вопросы ему опостыли:

— Не то говоришь.

Нервно разглядывая комнату, я замечаю, что моя пижама с цыплёнком лежит у изголовья постели на тумбочке. Наконец, понимаю, что на мне нет ничего кроме трусиков… Нервно перепроверяю и задыхаюсь. Как так-то?!

— Я вообще с тобой говорить не хочу! — голос мой дрожит, как и я сама. — Выйди… Хочу переодеться и домой!

— Уже приказываешь мне? Ничего себе… — он саркастично выгибает бровь. Раздвигает ноги, прогибается вперед. Лицо не выражает ничего, кроме угрозы. — А я вот хочу, чтобы ты здесь осталась. Что делать будем, рыжуля?

«Это западня!» — понимаю вдруг. Меня нагло похитили их собственной постели. И, судя по тому, как гладко это вышло, возможно Михаил проделывает нечто подобное не впервые. Значит, не совсем чист на руку… Из чего следует — совести и сострадания у мужчины нет. Надо договариваться.

— У нас большая разница в возрасте. — иду в наступление плавно.

— Возраст — это просто цифра. — фыркнул тот, усмехаясь.

— Ага, а тюрьма — всего лишь комната. — победно коварно усмехаюсь. — Я несовершеннолетняя школьница. Понятно тебе?!

Увы, Океанов был не так прост, как я надеялась. Поэтому даже бровью не повел:

— У меня на столе твое досье, рыжуля. В двадцать три школьница? Ты была плохой девочкой, верно? — и снова в черных глазах тот пожар, от которого может вспыхнуть все на своем пути. Он жадно скалиться, а потом шепчет так, будто это что-то развратное: — Я знаю, в каком университете ты