Сэр, простите, ещё кое-что... - Таня Белозерцева Страница 60

Вроде полегчало, но ненадолго, всего на несколько минут, сперва его влажная кожа была приятно высушена теплым воздухом, но потом тело, покрытое коркой засохшего пота, нашли местные хищники — комар, мошка и мокрец. Несмотря на защиту противомоскитных сеток, эти твари всё равно как-то ухитряются проникнуть в дом и напасть на беззащитного человека… Обнаружив огромный полигон, полный крови и пота, насекомые возликовали и страстно ринулись в атаку. Укусы комаров и мокрецов с мошками Северусу, конечно же, не пришлись по душе, и он принялся поспешно шлепать по себе там-сям, потом срочно накрылся простыней, едва не плача от полного расстройства — простынь была совершенно мокрая и холодная. Но довольно скоро она стала теплой, а потом и горячей и снова начала его душить. В общем, чудная ночка выдалась… А когда усталость всё-таки взяла свое и Северус забылся тяжелым сном, то сон его был неглубоким, а поверхностным, скорей, даже не сон, а дрёма. И в этом полусне-полудрёме он и провалялся до утра. Кроме того, Северус получил твердое убеждение в том, что южные ночи — не для него, ещё он понял, что заочно ненавидит Гавайи, Канары, Индонезию и иже с ними.

На завтраке Северус имел весьма устрашающий вид — налитые кровью красные глаза с наросшими под ними тяжелыми мешками, подведенные черными тенями недосыпа. Ну и взгляд соответствующий — злой и обиженный, направленный на счастливых и выспавшихся людей.

— М-м-ммм, — закусил губу Коломбо, сочувственно разглядывая гостя. Удрученно покачал головой и сказал, как приласкал: — Бедный мальчик…

Как же Северусу стало легко и хорошо от такого теплого отеческого сочувствия! Таков был Коломбо с его необъяснимой харизмой простого честного человека, силой воли могущий как приласкать, так и убить… Бывали в его жизни ситуации, когда пойманные преступники так впечатлялись методами Коломбо, что аж сами в тюрьму просились, потому что на родине их ждала бы смертная казнь.

За субботний день Гарри переделал кучу дел: навестил всех друзей со всей Западной Доран-стрит, после чего ребята, собравшись огромной толпой, утянулись на стадион, где устроили футбольный матч с запасными игроками, надеюсь, вам не надо объяснять, что запасные сменяли не пострадавших, а просто чтобы всем досталась своя порция футбола? Обегал всех соседей, знавших его с младенчества, ну и попутно ухитрился начать приучение Серебрянки к упряжке. Фестрал, конечно, хорош, но Гарри очень захотелось, чтобы его с профессором Снейпом возил именно Серебрянка. К счастью, конь и индеец не стали артачиться, а отнеслись к новой задаче с пониманием и юмором. Денвер доставил из Долины к дому Коломбо фаэтон, а конь послушно принялся учиться: стоял на месте, пока к нему подгоняли звенящую и щекотную упряжь, потом, кося глазом назад, так же послушно впячивался в оглобли и кротко ждал, когда его пристегнут к повозке…

Ребята, крутившиеся вокруг, взволнованно переговаривались, обсуждая что-то свое. В какой-то момент Северус прислушался к их разговорам и узнал много интересного.

— Он же мустанг, вольный дух прерий, — напряженно проговорил какой-то светленький мальчик. — Разве вульгарная упряжь не осквернит его благородную шкуру?

— Оставь эту романтизацию романтикам Дикого Запада, Стивен, — презрительно процедил другой мальчик, одного с Гарри возраста. — Шкуру мустанга ничто не испортит. Тем более — шкуру Серебрянки, ты посмотри на его морду — уздечку видишь? Нет. Ну и не возникай тогда. Лошадь благородна всегда, и на воле, и в упряжи, и под седлом, и ничто на свете её не осквернит. Об этом говорит только отношение к ней… вот, к примеру, такая картинка: стоят рядом два коня, один — худой рысак, замотанный в мили ремней и веревок, во рту три вида железа — простое грызло, двойной трензель и специальный мундштук, пристегнутый к мартингалу, помимо всего прочего, на той же голове у лошади медиакана, противосвечное кольцо, «душилка», чек и шоры, прости господи… — мальчик перекрестился, это было бы комично, если б разговор не был столь серьезен. — В общем, коня было еле видно из-за ремней, на нем ещё смирительный хомут был.

— А второй?.. — жадно выдохнули ребята, плотным кольцом окружив маленького лектора.

— А второй конь стоял совершенно голый, — продолжил лекцию мальчуган. — Ни седла на нем не было, ни уздечки, ничего… сам упитанный, гладкий, ухоженный, глаз веселый, широко открытый. Тогда как у первого глаз пустой, грустный и обращенный куда-то внутрь себя. Шкура его украшена шрамами, на крупе и плечах свежие следы недавних побоев. Хозяин рысака — спортсмен, дюжий и сильный, он воспитывает своего коня, учит верно держать аллюр, не сбиваться с рыси на галоп, в который тот периодически срывается. Он рвет ему рот железом, ломает шею, бьет за каждый прыжок или скачок.

Хозяин второго коня — инвалид в коляске, но его изумительный скакун потрясающе послушен, бесконечно предан и верен, он предельно внимателен к своему малоподвижному другу: находясь на полной свободе, он делает невероятные вещи — ходит на месте, встает в долгую неподвижную свечку, кружит на одной ноге вокруг себя, ложится и садится, как собака… Честное слово, ребята, я не знаю, как называются все те чудеса, которые он делает.

Дети растерянно задумались, потом один из них, совсем маленький, лет восьми, понимающе воскликнул:

— А я понял! Обе лошади благородны, это отношение к ним разное! Человек, который в коляске, благороден сам, а второй — полный дурак! Я прав, Тоби?!

— Прав, ты всё понял правильно, Майк, — улыбнулся малышу Тоби Зараян.

Северус с легкой улыбкой посмотрел в конец широкой улочки, понимая теперь очень многое и с искренним интересом наблюдая за тем, как полностью «раздетый» Серебрянка со свободной головой и шеей учится не бояться странной повозки, к которой его зачем-то пристегивают. Как он, юморно косясь на колеса, влегает в подперсный хомут, как по просьбе Гарри меняет аллюры и поворачивает туда или сюда. И всё это без помощи железа — во рту у него ничего нет — подчиняясь лишь звонкому мальчишечьему голосу и жестам.

Ну вот и ладно, пусть возятся, оба делом заняты. Сам Северус занимался отдыхом, раз уж он совпал с выходными, да ещё и за границей, в теплой и жаркой стране. Грех не воспользоваться неожиданными каникулами. Вот он и оттягивался, возлежал в шезлонге в маленьком садике у дома, потягивал коктейли через соломинку и наслаждался солнечными ваннами, потому что днем физиология