Не надо боли - Лина Коваль Страница 6

— Ми-мэ-ма-мо-му, — чистенько пропеваю, чувствуя, как на живот ложится сухая, теплая ладонь.

Вздрагиваю от неожиданности.

— Вообще не так, — Кензо недовольно цокает. — Так не пойдет, Краля, ты поешь на связках. Мышцы даже не напрягаются.

— Ты ведь знаешь, я не профессиональная певица, — оправдываюсь, потому что критику никто не любит.

— Надо просто тебе объяснить один раз… Пойдем-ка, — хватает и тащит за руку.

— Эй, куда мы? — еле успеваю обойти стол, чтобы не врезаться. — Кензо, — хохочу на весь зал, запрокидывая голову к потолку.

Гости ресторана оборачиваются.

— Сейчас все увидишь, Краля.

Даже не сопротивляюсь, потому что Кензо намного выше меня, правда почти такой же худой. Открыв дверь в туалет, запихивает меня внутрь.

— Ай! — вскрикиваю от неожиданности, когда он разворачивает меня к зеркалу.

— Пой, малыха…

Пытаюсь отдышаться, чтобы начать:

— Ми-мэ-мо…

— Давай просто «А-а»… — морщится. — Не выделывайся.

— А-а-а-а-а…

Кензо становится позади и смотрит на наше отражение, затем проталкивает ладонь между туловищем и рукой. Снова касается моего живота.

— Напряги мышцы, — командует громким басом. — Давай…

Послушно напрягаюсь и будто бы выталкиваю из живота воздух вместе со звуком, который неожиданно меняется. Словно расщепляется на миллионы нитей. Чище становится. Глубже.

Не свожу глаз со своего отражения.

— Выше, Эми, давай, Краля, — гундосит Кензо.

— А-а-а-а…

— Умница.

В этот момент дверь распахивается, и мы оба, как по команде, замолкаем. Поза у нас говорящая, но заглянувший медлит.

— Простите, — Аскеров равнодушно хмурится и тут же оставляет нас одних.

— Черт, — закатываю глаза, отталкивая от себя Кензо. — Ты двери закрыть не мог, Краля?..

— Да я как-то не подумал, — он чешет затылок.

— Ладно, пойдем…

Прошмыгнув мимо пустого стола у окна, забираю свою сумку со стула и блокнот.

— Я поеду, — прощаюсь с парнями. — Спать хочу, сил нет. А… деньги…

— Я заплачу за тебя, Эмилия, — кивает Петр. — Иди.

— Спасибо. Всем пока…

Прохожу мимо лобби, толкаю тяжелую дверь и наконец-то оказываюсь на улице. Вдыхаю утренний летний воздух, еще не превратившийся в пыль.

— О, дядя Ренат. — Замечаю его справа.

Улыбаюсь, прижимая к себе блокнот.

— Вы уже позавтракали? Я, правда, не заметила, чтобы вы что-то ели, — тараторю.

Он смотрит на меня зло и, стрельнув глазами по сторонам, хватает меня за локоть. Тащит к дороге.

— Эй…

Спрыгиваю с поребрика и уже через несколько секунд оказываюсь в машине. Обычный черный седан, каких на улицах Москвы устанешь пересчитывать.

— Домой тебя отвезу. — Садится за руль.

— Я бы на метро доехала, — потираю ноющий локоть. — Какое-то странное у вас предложение подвезти, дядя Ренат.

— Еще раз назовешь меня так… — Его пальцы белеют от того, насколько сильно он сжимает руль.

— И что будет? — отворачиваюсь. — Ренат вам не нравится, дядя Ренат тоже не устраивает. Могу звать Агент 007. Как вам?..

— Хватит. — Резко переключив передачу, Аскеров выезжает со стоянки. — Можешь вообще никак не называть. Вряд ли мы будем часто встречаться.

— Кстати, а приходите ко мне на день рождения, — вспоминаю. — Через три недели. Первого июля. К нам на дачу, и папа в отпуск приедет.

Ренат молча управляет автомобилем и, взглянув на меня, брезгливо морщится.

— Как хотите, — вздыхаю. — И совсем необязательно так на меня смотреть. Я знаю, что нравлюсь вам!..

— Чего, блядь? — усмехается.

— Там… в ресторане. И в прошлый раз. У нас в квартире. Я все вижу. Ваши эти взгляды. Женщина всегда чувствует, когда нравится мужчине…

— Не вижу здесь женщин.

— Ой, это уже старый прикол, — отмахиваюсь. — Вы уже так говорили, дя…

Замолкаю.

— Не неси хуйни. Мужчинам, чтобы ты знала, не нравится доступность, — хлестко произносит.

— Что? Доступность? — повторяю, разворачиваясь к нему. — Это что вы имеете в виду?..

Открываю и закрываю рот, даже не представляя, что бы такое ему сказать. Стыд лишает дара речи. Лицо будто в кипяток окунули, сердце глухо бьется, дышу, слава богу, наконец-то диафрагмой. Часто и возмущенно.

Красный светофор заставляет Рената остановить машину.

— Кто-то должен тебе сказать правду, девочка.

— Правду?.. Что я доступная?

— Только не реви, — строго меня предупреждает.

— Вот еще, — обнимаю себя за плечи. Моя обнаженность вдруг кажется глупой. — Я никогда не реву.

— Так уж и никогда?

— Если я когда-нибудь зареву, значит, я умерла…

Глава 7. Ренат

17:00. Управление СБ

— Это какая-то ошибка, — говорю, не глядя на майора Майю Синицыну. — Я просил отправить опытных сотрудников.

— И чем же мои компетенции вас не устраивают, Ренат Булатович?

Хочется ответить, что дальше графы «пол» я бы вообще не читал, вот только руководство наверняка идею такого неравенства не поддержат. Просматривая личное дело, откидываюсь на спинку кресла и потираю уставшие глаза.

Итак.

«Синицына Майя Александровна.

Пол «Ж»».

Здесь морщусь. Похуй, что подумает.

«Двадцать восемь лет.

Выпускница Юридической академии.

Стаж работы в органах — шесть лет.

Внеочередное звание… — Поглядываю на сотрудницу Следственного комитета. — Майор юстиции».

Нет, чисто теоретически, если исправно давать какому-никакому генералу, то все возможно.

Почему нет?

— Ренат Булатович, — дама явно нервничает. — Расставим точки над «i».

— В моем кабинете такое могу предложить только я.

— Но…

— Не забывайтесь, майор.

— Простите, — выдавливает сквозь зубы.

Молча изучаю ее лицо: широкий лоб, близко посаженные глаза, острые скулы и аккуратный нос. Волосы стянуты в тугой пучок на затылке, парадный китель выглядит идеально, юбка чуть ниже колена — плюсик в карму, если б была вульгарнее, пришлось бы сразу прощаться.

Из чисто женского — туфли на каблуках: лакированные, с острыми носами, одним из которых майор юстиции потирает стройную голень.

— Все осмотрели? — спрашивает она немного нервно.

— Все, что считаю нужным, — строго киваю, снова погружаясь в ее документы.

— Не понимаю, в чем проблема? Ваше руководство, Ренат Булатович, сделало специальный вызов на двух сотрудников Следственного комитета. Мое руководство выбрало для задания меня и майора Краснова. Не вижу никаких причин для отказа.

— Это не вам решать.

— Эм…

Краснеет, но замолкает. Значит, не все потеряно. Искусство засунуть язык в жопу — одно из самых приоритетных в нашей сфере. Главное, я бы сказал.

— В случае вашего отказа я буду вынуждена обратиться в ССБ3.

Приподнимаю брови в недоумении, потому что угрожать сотруднику Управления в самом Управлении еще никто не додумался.

— Да-да. Я не для того зарабатывала себе репутацию, чтобы мне отказывали по причине вашего предубеждения к женщинам-сотрудницам.

Закрыв личное дело, с грохотом откидываю его на стол и потираю еще гудящие виски.

Утром снова был приступ. Не в силах вынести черно-белого пространства вокруг, уже в шесть утра собрался и вышел из дома. Сперва проверил своих ребят на объекте, затем встретился с другом