Развод. Жалости не дождешься - Ева Шах Страница 6

Даже положила в наружный карман упаковку мятных пастилок, потому что «в самолетах всегда сушит».

Он был доволен.

Настолько доволен, что в какой-то момент обнял меня за талию и сказал:

— Все-таки ты у меня золотая.

Я посмотрела ему в глаза и подумала, что если бы взглядом можно было убивать, на пол у моих ног уже рухнул бы труп.

Но вслух сказала только:

— Береги себя.

— Буду скучать, — произнес он привычно, почти машинально.

— Я тоже.

Ложь за ложь.

Мы стояли в прихожей, как два актера в дурном спектакле, и каждый говорил реплики, в которые давно не верил.

Только он не знал, что я уже читала сценарий до конца.

Когда за ним закрылась дверь, я еще несколько секунд стояла неподвижно.

Потом медленно повернула замок.

Еще раз.

И еще.

Словно это могло защитить меня от того, что уже случилось.

Тишина в квартире стала другой. Больше не тяжёлой. Острой.

Я прошла на кухню, села за стол — и только тогда позволила себе разрыдаться.

Не красиво.

Не тихо.

Не в киношной эстетике.

А по-настоящему — с сжавшимся горлом, с болью под ребрами, с лицом в ладонях, с дрожью во всем теле.

Я плакала по себе.

По той, которая любила.

Ждала.

Верила.

По тем вечерам, когда сидела у окна и думала, в каком он сейчас городе.

По тем обследованиям, после которых ехала домой с пустотой внутри, а он гладил меня по плечу и говорил: «Ну ничего, попробуем еще».

По всем случаям, когда интуиция тихо шептала, а я заставляла ее замолчать.

Не знаю, сколько это длилось.

Потом слезы закончились.

Так бывает.

Организм просто не может больше.

Я умылась, собрала волосы в хвост, сварила себе крепкий кофе и вернулась в спальню с ноутбуком.

Настало время читать все до конца.

Синхронизация сработала.

Я открыла переписку с Викой и стала листать медленно, уже не хватая глазами, а вчитываясь в каждую строчку, как в протокол моего унижения.

Они встречались не месяц.

Не два.

Минимум полгода.

Все те дни, когда он якобы застревал на работе, когда в выходные у него внезапно появлялись «объекты», когда он не брал трубку, потому что «на совещании» — он был с ней.

У него для нее были слова.

Комплименты.

Шутки.

Фотографии еды из ресторанов.

Видео из отелей.

Сообщения по ночам.

А для меня в последнее время оставались только указания:

закажи,

подай,

собери,

не начинай,

не драматизируй.

Чем выше я листала, тем страшнее становилось.

Он отправлял ей мои фотографии.

Мои.

Из соцсетей.

Из дома.

Даже снимок, где я стояла на нашей кухне с тортом, который испекла на его день рождения.

Кирилл:

«Опять устроила этот уютный ад. С ней всё как в санатории для скучающих.»

Вика:

«Она даже выглядит пресно.»

Кирилл:

«Она и есть пресная. С тобой я хоть чувствую себя живым.»

Я смотрела на экран и не чувствовала слез.

Только отвращение.

Особенно больно было не то, что любовница меня оскорбляла.

А то, что он позволял.

Поддакивал.

Подкидывал еще.

Мужчина, который ел приготовленную мной еду, спал в моей постели и принимал из моих рук выглаженные рубашки, обсуждал со своей любовницей, какая я скучная.

Дальше — хуже.

Вика:

«А квартира точно потом будет твоя?»

Кирилл:

«Если все сделать правильно — да. Мама уже узнала про врача. Он умеет работать с такими случаями.»

Вика:

«Ты уверен, что она подпишет?»

Кирилл:

«Подпишет все, что нужно. Вопрос состояния и момента.»

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

Состояния и момента.

То есть не просто обмануть.

Не просто уйти красиво.

Они планировали лишить меня квартиры.

Квартиры моей бабушки.

Моего дома.

Места, где все было сделано моими руками.

И в этой схеме участвовала его мать.

Вот это ударило особенно.

Не потому, что я ждала от нее любви. Нет. Галина Аркадьевна меня терпеть не могла с первого дня. Но даже в своих худших мыслях я не подозревала, что эта женщина способна не просто жалить словами, а участвовать в настоящей подлости.

Я открыла чат с его матерью.

Читать было тошно.

Там было много привычного яда:

«Она тебя не достойна»

«С ней ты теряешь лучшие годы»

«Семья держится на женщине, а у вашей даже ребенка нет»

А потом — то самое.

Фамилия врача.

Клиника.

Дата, на которую меня хотят записать.

Сообщение Кирилла:

«Главное, чтобы она ничего не заподозрила раньше времени.»

Я сидела неподвижно.

И вдруг поняла очень важную вещь.

Я больше не хотела просто плакать и уходить.

Я хотела, чтобы им всем стало больно.

Не истерично.

Не грязно.

А точно.

Холодно.

Неотвратимо.

Первой, кому я написала, была Тая.

Моя лучшая подруга, человек с характером тропического урагана и сердцем, которое всегда было на моей стороне.

Я:

«Ты спишь?»

Ответ пришел через пять секунд.

Тая:

«Нет. Что случилось?»

Я посмотрела на экран.

Подумала.

И написала:

«Приезжай. У меня умер брак.»

---

Глава 7

Глава 7

Глава 7

Тая приехала через сорок минут — в спортивных штанах, пальто нараспашку, без макияжа и с таким лицом, будто готова была лично кого-нибудь закопать.

— Где он? — было первым, что она спросила, переступив порог.

— Летит развлекаться.

— Жаль, — мрачно сказала она. — Я была настроена на убийство.

Я бы улыбнулась, если бы внутри у меня не было так пусто.

Мы прошли на кухню. Я поставила перед ней ноутбук, открыла папку со скринами и просто сказала:

— Смотри.

Первые минут пять она молчала.

Листала.

Читала.

Снова листала.

Потом очень аккуратно закрыла ноутбук, положила ладони на стол и произнесла с такой ледяной яростью, что у меня по коже пошли мурашки:

— Я знала, что он скользкий. Но не думала, что настолько.

— Я тоже.

— Полина, это не измена. Это организованное преступное сообщество имени твоего мужа и его мамочки.

Я нервно усмехнулась.

— Не смешно.

— А я не шучу, — сказала Тая. — Он не просто тебе врет. Он планировал тебя обобрать. С участием любовницы, матери и какого-то мутного врача. Это уже не семейная драма. Это почти сценарий для уголовного дела.

Я смотрела в чашку с остывшим кофе.

— Самое мерзкое знаешь что? — тихо сказала я. — Даже не любовница. Не деньги. Не квартира. А то, как легко он это делал. Как будто я правда никто. Функция. Приложение к