Однажды в Вавилоне - Тимофей Петрович Царенко Страница 6

— Но смелости в тебе на троих. А удачи на десятерых. Чего ты желаешь?

Джасвиндер оживился.

— У тебя ведь много денег?

Волод с улыбкой кивнул.

— Тогда с тебя десять, нет, двадцать, нет, сто раз по счётчику!

Джа посмотрел на указанный прибор и издал тоскливый вопль. В нём торчал кусок стекла. Прибор был мёртв.

— Не грусти. Сколько обычно это стоит?

— Да, баксов пятьдесят. Ну, если как я вёз — сотня.

— Сто тысяч долларов хватит?

Джа открыл рот, закрыл, и кивнул.

— Значит, со стоимостью дороги мы выяснили. Что ещё? — Волод явно от души развлекался.

— И новый счётчик, и пять тысяч баксов штрафа перед муниципалитетом. Там фискальный накопитель стоял.

— Хорошо. Без проблем. Что ещё?

— А… Э… ты денег обещал, чтобы семья не бедствовала!

— Да, пятьдесят тысяч долларов, на каждого. Этого хватит? Десять сестёр, говоришь? Или двадцать?

— Да им и половину жирно будет, на всех… Да, да, хватит, конечно, добрый мистер, не слушай мой глупый язык, я просто на нервах. У меня двадцать, нет… семь шесть сестёр и три брата.

Индус всё же умерил свою алчность.

— Ещё что-то? Пожалуйста, без лишней скромности. Я высоко ценю свою жизнь.

— А у тебя ещё много есть? — Джасвиндера форменно трясло от жадности.

— Россия богатая страна, Джа.

— Почините мне тачку? — с надеждой спросил индус.

— Говно-вопрос. Только этот тарантас ты мне подари, хорошо? Оставлю себе на память. А с меня новая машина.

— Да, да, конечно, я только вот… заберу, — Джа потянулся к торпеде и снял статуэтку Ганеша. — Вот, это всё.

— А документы на машину? — удивился русский.

— Какие документы, мистер, ты же видел этот тарантас?

Волод снова рассмеялся.

— Ладно. Твои боги хранят тебя, Джа. Уж поверь, я знаю в этом толк.

— А, ты думаешь, я, типа, молитвы возношу? Ты зря так думаешь! Вот, гляди.

Джа протянул фигурку Володу.

— Это бонг! — кажется, русского поразило до глубины души.

— Ага, а своим религиозным родным и друзьям я говорю, что делю с Ганешем свою ганжу. Дыхание бога! Мой вдох — его вдох. Очень поэтично, все отстают. Эта вещь со мной много лет. Она приносит удачу.

Джасвиндер достал из кармана колпачок и накрутил его Ганешу на хобот.

— Хочешь, мистер? Отборная ганжа.

— А, давай. Огонёк есть? — настроение Волода улетало куда-то за пределы атмосферы, в сторону солнца.

Джа раскурился. И передал статуэтку Володу. Тот осторожно затянулся и громко закашлялся.

— Забористая шмаль. Продай?

Индус нырнул под кресло и достал оттуда плотный полиэтиленовый пакет.

— А, держи. В подарок. Я же не дурак по метро мешок травы возить?

— Тут добрый фунт! И какая мощная!

— Говна не держим.

Русский посмотрел на свои руки и стянул один из перстней.

— Вот, держи. Это звёздный изумруд. Видишь какие лучи на нём? Стоит кольцо на ваши деньги пару миллионов. Только неси в банк сразу, а не в ломбард. Адрес свой оставь охраннику. Машину тебе пригонят. И порадуй друзей, тех мусорщиков, щедро порадуй.

— А… Ахренеть! Моя семья будет за тебя молиться, раз больше ничего не умеют, бездельники… Сам прослежу! Ты щедрый друг, мистер, прям очень щедрый, спасибо тебе, да за такие подарки, да я тебя каждый день готов возить!

Индус порывисто обнял своего пассажира. Тот не отстранился.

— А это вот полезно. Если сможешь, не уезжай из города, возможно, мне понадобится помощь такого отчаянного малого.

Волод вылез из машины. Его слегка шатало.

— И да, Джа, чтобы ты понимал, если уедешь, я не буду в обиде. Это не твоя война.

И русский князь пошёл в сторону дома, где его ждали хозяева острова.

— Ты совсем не знаешь, этот город, мистер, — Джасвиндер грустно вздохнул. — Но он любит тех, кто умеет быть благодарным.

К Джа подошёл двухметровый охранник, он вежливо спросил индуса, не желает ли тот отужинать, или напитков.

— А можно меня с той стороны острова выпустить? А то я это… там слишком много мёртвых людей. А кто-то меня наверняка запомнил.

Над Нью-Йорком всходило солнце. Счастливый Джа шёл по улице и улыбался мягкому утреннему солнцу. Его неприятности только начинались.

Глава 2

Неделю спустя.

К северо-западному мосту Рондай Айлена подъехала машина. Шикарный итальянский автомобиль ярко-алого цвета. Зализанный корпус, спойлеры на багажнике, камеры вместо стёкол бокового вида, откидная крыша. Активный радар системы контроля дороги заставил невольно пищать ПВО резиденции клана, а тихий рокот двигателя наводил мысли о самолёте, нежели о чём-то, что перемещается по земле.

На крыльях эмблемы клана. Из будки охранника вышел мужчина в лёгком экзоскелете, он подошёл к машине, над его плечом торчала антенна активного сканирующего комплекса. Из окна машины показалась загорелая рука, на которой красовался массивный перстень со звездчатым изумрудом.

Охранник остановился в паре метров от машины и почтительно склонился.

— Что желает господин? Вас ожидают?

— Я это… Ты это, мистер, скажи князю Володу, что приехал Джасвиндер.

Из машины на охранника уставился тощий индус. Выглядел водитель испуганным. Губы аж побелели от напряжения.

Охранник почтительно склонился и что-то тихо сказал в микрофон на шее. Матово-чёрные доспехи брони, казалось, поглощали свет. На улице стояла жара, и от фигуры шёл сильный жар.

— Вас приглашают. Машину можно оставить на гостевой парковке.

Рядом загудело и в двух десятках метров поодаль открылась аппарель подземного паркинга.

— Я это… Я ж туда не протиснусь. Тачку поцарапаю…

Джасвиндер, а это был он, явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Просто выйдете из машины. Дальше справится автоматика.

В голосе охранника прозвучала улыбка.

Дверь машины ушла вверх, и Джа вылез на улицу. Он был обряжен во всё белое, на ногах потрёпанные тапочки. Обувь явно дисгармонировала как с перстнем, так и с машиной.

Роботизированная тачка послушно закрыла дверь, заурчала двигателем и уехала в зев аппарели. От стенок до корпуса реально оставалось сантиметров пятнадцать.

— Следуйте за мной, — охранник дождался, пока аппарель захлопнется, и обратился к гостю.

В воротах открылась калитка, в которую и прошёл Джа. Двор по периметру окружали кипарисы, воздух пал чем-то пряным, а прохладный ветер развеивал полуденный жар.

Индус замер и уставился на центр двора. Он испуганно косился