Лось 3 - Алексей Анатольевич Федорочев Страница 58

Глава 13

Исписанные убористым почерком со старомодными завитушками листы по одному падали на ковер. Сорок дней со дня своей смерти и чуть больше месяца моего правления — такой срок установил князь Сомов для передачи мне пакета. И толку ругаться на фельдъегерей, приволокших посылку?! Есть назначенная дата, есть приказ…

Дочитав «P.S.» и даже «P.P.S.», обессиленно уронил пустые руки на колени.

«Неприятно…»

Неприятно — это мягко сказано, но, пожалуй, именно это слово лучше всего цензурно характеризовало мое состояние. Так меня просчитать?! Так всё просчитать?!!!

Теперь даже спонтанно возникший порыв взять на ржевской площади власть в свои руки казался не собственным стихийным решением, а повелением умелого кукловода. Ведь кто еще кроме него самого мог так всё срежиссировать?! Вплоть до собственных похорон! А в том, что бывшему императору была известна тайна фралиума, сомневаться уже не приходилось.

А я… я, посаженный на трон его руками, дотянувшимися с того света… я до сих пор правил. С приставкой «и.о.», но нет ничего более постоянного, чем временное. А сейчас еще уверен: если бы мне не хватило духу на свой лад отстранить от власти его жену, что-нибудь другое с ней наверняка случилось бы. И я даже не знаю — мягче был бы тот, другой вариант, или жестче. Имеются у меня сомнения после откровений Нины в великой любви Петра Апполинарьевича к венценосной супруге, особенно на закате жизни.

Империя переживала правителей и похлеще меня, так что никаких глобальных катаклизмов за этот месяц не случилось. Где-то пришлось подтвердить союзные договора, где-то надавить, где-то подчистить, но в целом государство стояло и стояло крепко. Более того, если бы существовали опросы и рейтинги, то именно сейчас самодержавие уверенно лидировало бы с нереальным отрывом.

И вот теперь, немного освоившись, получить этот пакет…

Это не я взял — это мне отдали! Преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой. Буквально — впихнули в руки: «На! Бери!!!» А я еще удивлялся, что так много людей меня поддерживает! Еще бы они не поддерживали, при всех-то разом развернувшихся многоходовочках!!! Основатель, бля!!!

Однако, если отрешиться от эмоций, то довольно логично: жену старый интриган не шибко любил. Дочек?.. Вот мне кажется — тоже без фанатизма, и внучек не слишком баловал вниманием. А они его, кстати, как раз-таки любили. Ну, вот такой он был человек! Власть всегда была на первом месте.

И еще он был махровым, матерым шовинистом — не чета мне, хотя я тоже этим грешен, каюсь — дитя противоречивого воспитания и среды. Но даже меня подбешивали его взгляды! За некоторые его высказывания, сказанные в шутку и в тесной компании, мои прошлые жены могли бы меня убить сковородой, невзирая на все разряды, спортивные достижения и разницу в весовых категориях. Но в моем мире и с моей стороны это была бы тупая шутка, зато Сомов именно так и думал.

Пожалуй, еще в копилочку стоит сложить долгую и плодотворную жизнь умершего принца-консорта. Если не ошибаюсь, то на его первые годы должно было прийтись последнее открытое противостояние с кланами, после которого всадниц официально поставили под ружье. Никогда не интересовался, — а видимо надо было бы! — что тогда происходило с ним и с его семьей? Вряд ли что-то хорошее, раз кое-какие выводы он пронес аж из бесштанного детства.

А потом за его век столько всего поменялось! И, надо признать, многое — благодаря князю и его действиям. Потеревшись среди «родственничков», я все меньше верю в управленческие таланты бабы Маши. Ширмой она мужу служила превосходной, все улучшения связывали с ней, но… итицкая сила, как же всё не просто-то!!!

И вот он полвека шаг за шагом, по кирпичику, стоя за спиной жены, строил свою страну. Не всегда удачно, но это мне сейчас рассуждать легко. Я вон, всего месяц в этом гадюшнике, а уже готов взвыть!

И отдать вот это вот всё — расплодившемуся бабью?!! (Помилуйте, я сейчас не свои, а его примерные мысли озвучиваю!)

Но зятья тоже оказались сплошным разочарованием. И никого не обвинишь — сам с женой выбрал таких! Насадил родительской волей. А ведь там тоже интересно: на детство супругов тройняшек пришлось действие «пакта Макаровой», а это для подростков мужского пола — почти полная вседозволенность и отрыв от реальности. Тут скорее надо радоваться, что только один откровенно бракованный оказался. Хотя… теперь, когда я неплохо узнал Скоблева… кроме абсолютной безбашенности и таланта очаровывать женщин похвастать ему нечем — лямку за генерала давно уже тянет Бодрова, а сам он только красуется. Впрочем, надувает щеки Аркадий Сергеевич убедительно, это умение у него не отнять. И трахается, видимо тоже неплохо, недаром за него не последние лица впрягаются.

Слава богу, на внучках Петр Апполинарьевич уже не стал ставить никаких экспериментов с принудительным браком, а может быть тут супруга его, насмотревшись на семейное «счастье» дочек, встала на дыбы.

Да, наверное, так и было. И возможно даже не из большого чадолюбия, а в пику мужу. Я помню, как я ее раздражал на самом первом обеде в Кремле, но тем не менее дозволение ухаживать за внучкой императрица дала без малейшего намека с моей стороны — я просто не подозревал, что оно требуется. И, кстати, даже не уточнила — за которой. А ведь не могла не знать, что выбор у меня есть.

Присматриваться ко мне князь тоже начал давно, наверняка даже до нашей первой встречи, недаром он уже в той будке на заводе многое обо мне знал. Но я не обольщаюсь — вряд ли в его глазах я тогда смотрелся достойным кандидатом. Ну и что, что популярнее Гагарина?! При всем моем уважении, Юрия Алексеевича что-то тоже в генсеки никто не звал!

И если опять-таки вспомнить Турбину и ее слова: какие-то планы у Рюриковичей были на Оболина и Безухова. А эти две фамилии — это местные аристократические кланы. Не те кланы, которые «кланы», а родовые кланы со всеми их плюсами и минусами. Итицкая сила, уж объяснил, так объяснил!

Но то ли князюшко не смог переступить через внезапно проснувшиеся отцовские/дедовские чувства, то ли просто не успел, то ли еще какие-то причины… А может быть после него не один такой пакет остался, просто лотерею на отправку выиграл мой?..

Поднял один из листов. «Веру — убить или в монастырь!»

Жесткий наклон, прямой уверенный почерк.

Приговор