Я еще скелет? Да сколько можно! - Алексей Сказ Страница 50

Полз. Полз так быстро, как только мог, царапая локти и колени, не обращая внимания на боль. Фитиль горел и время шло. Сколько там сказали гномы? Минута? Две?

— Курака-курака-курака! — визжал Гобби, протискиваясь через узкий поворот. — Не успеть! Гобби станет взорванным гоблином!

Тоннель, казалось, стал ещё длиннее. Или это просто паника растянула секунды в вечность?

Впереди замелькал свет. Выход!

Гобби рванул вперёд с последними силами, его сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот лопнет.

Он вылетел из тоннеля, как пробка из бутылки, с визгом, похожим на крик раненого банши.

— КУРАКААААА!

Гобби врезался во что-то твёрдое, костяное, и мёртвой хваткой вцепился в него.

Это были ноги Вожака.

Гобби зажмурился, дрожа всем телом, продолжая визжать от ужаса и облегчения. Он жив! Он справился! Он не взорвался!

В его голове раздался знакомый голос: «Молодец, Гобби. Ты справился».

Гобби приоткрыл один глаз, глядя снизу вверх на костяной череп Вожака. В пустых глазницах мерцал слабый свет — и, если бы Гобби не знал лучше, он бы поклялся, что Вожак… улыбается?

«Будет два пирога».

Гобби всхлипнул, прижимаясь к костям ещё крепче.

— Два… два пирога… — прошептал он, его голос дрожал. — Гобби… Гобби молодец…

И тут раздался оглушительный взрыв.

Своды над ними содрогнулись, пыль посыпалась с потолка. Затем громкий треск, словно ломалась гигантская кость. Потолок, толщиной в несколько метров, покрылся сетью трещин. Они расползались, ветвились, расширялись. И вдруг с оглушительным грохотом его часть обрушилась.

Через мгновение раздался новый звук — рёв воды.

Сначала тонкие струйки, затем — мощный, неудержимый поток, обрушивающийся в провал, созданный взрывом.

Вода хлынула вниз, словно прорвавшаяся плотина, с грохотом обрушиваясь в древние, заброшенные тоннели под крепостью.

Гобби, всё ещё вцепившийся в ноги Вожака, осторожно выглянул из-за костяной голени.

Перед ними, в нескольких метрах, бушевал настоящий водопад. Вода ревела, пенилась, разбиваясь о камни. Брызги летели во все стороны.

И вместе с водой… огонь.

Чёрное, маслянистое пламя, танцующее на поверхности потока. Оно пожирало яд, который Гольдштейн слил в реку, превращая его в огненную реку, уносящуюся прочь от города, в мёртвые катакомбы.

Гобби завороженно смотрел на это зрелище.

— Красиво, — прошептал он.

* * *

Зал водозаборного узла сотрясался от рёва пламени и лязга стали. Лиандри метала заклинание за заклинанием, её магия вспыхивала яркими всполохами, но Гольдштейн словно не чувствовал боли. Топор его отца свистел в воздухе, заставляя её отступать шаг за шагом.

Клык, раненный и окровавленный, прикрывал её как мог, отбивая удары своим клинком, но его силы были уже на исходе.

— Проклятье! — прорычал волк, откатываясь назад. — Он чертовски силен! Разве он не обычный банковский задрот?

Как вдруг горящий поток, который мгновение назад несся к городским стенам с неудержимой яростью, вдруг словно остановился и спустя секунды раздался оглушительный грохот от взрывов. Земля под ногами тряслась почти как желе.

Клык выругался, глядя в провал, откуда уже доносился грохот падающей воды.

— Река… У них получилось!

— Он сделал это, — прошептала Лиандри, вытирая пот со лба. — Костяша действительно сделал это… безумие, он правда развернул реку…

Как вдруг земля под ногами треснула и из открывшихся щелей хлынул адский жар. Это была цепная реакция, что-то разрушилось в крепости под землёй. Огненный вал в реке, словно живой, стал разворачиваться и с нарастающей скоростью устремился обратно — к своему источнику.

Стена пламени неслась прямо к платформе на которой стоял Гольдштейн.

Орк тоже заворожённо смотрел. Топор вывалился из его окровавленных уставших рук и в его глазах появилось странное, пугающее умиротворение. Злость куда-то ушла, растворилась…

Он закрыл глаза, запрокинул голову назад и расправил руки в стороны, словно приняв неизбежное.

— Что ж, кажется, у меня ничего не вышло.

Огненный вал ударил в платформу.

Жар был достаточным, чтобы начать подправлять её металлические опоры. Вторая цистерна с «Дыханием Дракона» содрогнулась, став крениться к реке, а её стенки стремительно деформировались, не выдерживая растущего внутри давления из-за температуры.

А затем — очередной взрыв.

Ослепительный столб огня, который расширялся гораздо быстрее звука, в попытках заполнить собой всё вокруг.

Волна ударной силы швырнула Лиандри и Клыка назад. Эльфийка едва успела выставить защитный барьер, но и его пробило — её отбросило в стену, и она рухнула на колени, задыхаясь.

Клык вжался в пол, прикрывая голову руками.

— Мама! — взвизгнул он.

Наконец, платформа, где стоял Гольдштейн, рухнула, камень, металл, огонь — всё обрушилось в кипящую реку с оглушительным грохотом.

В эпицентре этого ада, окутанный пламенем, стоял орк. И он смеялся, игнорируя и боль, и всё сущее. Громко, безумно, с надрывом — смех существа, которое потеряло всё, но так и не обрело покоя. Смех освобождения, сладкое ощущение конца.

Совсем скоро смех оборвался и горящий силуэт орка скрылся под поверхностью горячей жидкости. Течение подхватило его и понесло прочь, в темноту заброшенных тоннелей.

Прошло ещё несколько минут… Лиандри тяжело дышала, опираясь на стену. Её одежда была опалена, волосы растрепаны, на лице — сажа и кровь. Но она была жива, а город спасён.

Клык, шатаясь, поднялся на ноги. Его оружие валялось в нескольких метрах и больше не подлежало ремонту.

— Это… это конец? — хрипло спросил он, глядя на разрушения.

Лиандри молча кивнула. Она подошла к краю пропасти, где когда-то была платформа, и посмотрела вниз.

Река постепенно успокаивалась, найдя для себя новое русло, а топливо в ней медленно, но верно догорало. Через день или даже два, вода вновь должна будет стать прозрачной и чистой, но вернуть реку в город скорее всего больше не выйдет.

Эльфийка закрыла глаза, обратив голову к потолку.

— Да, — прошептала она. — И это была лишь одна из пешек Готорна…

Глава 21

Кабинет капитана Валериана. Время до завершения всех событий с «Рагнарёком» и безумием Исаака Гольдштейна.

Капитан Валериан сидел за своим столом, разглядывая семейный портрет в тяжёлой серебряной раме. На нём застыли улыбающиеся лица: его жена Алиса, прекрасная, как в день их свадьбы, и любимые дети…

Жизнь удалась. Хорошая должность капитана городской стражи, достойное жалование, уважение в обществе, служба у самого мэра Готорна. Семья в безопасности, дом полная чаша. Всё, о чём только можно мечтать.

Но почему-то это не приносило покоя.

Валериан отставил портрет в сторону и потёр переносицу, чувствуя, как к вечеру накапливается усталость.

Он вспомнил