Клетка - Александр Науменко Страница 5

Он поднял руку, указывая на неё пальцем с перстнем.

— Ты никуда не пойдешь. Ты моя. Мы связаны, Алиса. Ты сама это чувствуешь.

В этот момент Алиса увидела не Марка, успешного архитектора. Она увидела Хьюго де Варенна, барона, привыкшего, что мир принадлежит ему по праву силы.

— Нет, — возразила она твердо, впервые в жизни.

Страх ушел, уступив место холодной решимости.

— Я не твоя вещь. И я не Элеонора. Я не прыгну с башни. Я просто открою дверь и уйду.

— Ты пожалеешь, — прошипел он, делая резкий выпад в её сторону.

Но она успела. Пальцы повернули замок, дверь распахнулась, впуская холодный ночной воздух подъезда. Алиса выскочила наружу, захлопнув дверь перед самым его носом.

Она слышала, как он дернул ручку, как что-то глухо ударилось о дверь с той стороны. Она не стала ждать лифта. Она побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, так же, как бежала когда-то по винтовой лестнице замка. Только теперь она бежала не к смерти, а к жизни.

Выскочив на улицу, девушка вдохнула полной грудью влажный, холодный воздух Петербурга. Дождь закончился, но асфальт всё ещё блестел в свете фонарей.

Алиса села в свою маленькую машину. Руки дрожали так, что она не сразу попала ключом в замок зажигания. Мотор завелся с пол-оборота. Она рванула с места, не глядя в зеркала заднего вида.

Ей казалось, что за ней гонится не человек, а сама история, само проклятие, длившееся веками. Но с каждым километром, отделявшим её от элитного дома на Крестовском, дышать становилось легче.

Она не знала, куда едет. В студию? К подруге, номер которой она чудом вспомнила? Это было неважно. Главное, она ехала прочь.

Алиса посмотрела на свою левую руку, лежащую на руле. Ладонь больше не горела. Фантомная боль от клейма барона исчезла, словно её смыло дождем и этим безумным ночным побегом.

Она была одна в ночном городе, без плана, без вещей, с разрушенной «идеальной» жизнью позади. Но впервые за долгое время Алиса чувствовала себя абсолютно свободной. Колесо Сансары, скрипнув, остановилось. Эхо в остывшем камне наконец-то затихло.