Белая птица над темной водой - Екатерина Витальевна Белецкая Страница 5

из миссий, и о том, что Илья отошел после этого случая от дел, и живет в закрытой зоне на какой-то мало освоенной планете, несколько дней ходил, как в воду опущенный, и ни с кем не хотел разговаривать. Особенно отвратительными во всей этой истории были обстоятельства гибели бывших друзей. Не военный конфликт, послужил тому причиной, нет. Не боевики, не солдаты. Убила обоих хирургов толпа женщин с детьми в одном из миров третьего уровня. А те даже не сопротивлялись — потому что рауф-гермо никогда, ни при каких обстоятельствах не подняли бы руку ни на женщину, ни, тем более, на ребенка. Толпа требовала отдать ей лекарства и средства для обеззараживания воды, которых у Олле и Зарзи не было. Попытки объяснить, что нужных препаратов в требуемом количестве в малых укладках просто не может быть, ни к чему не привели. А отряд боевиков был слишком далеко, и при всём желании не смог бы успеть к месту разворачивающейся трагедии. И не успел. Когда боевики прилетели, всё уже было кончено. Возможно, это был Тлен, сказал Ит, когда узнал эту историю. Да какой Тлен, возразил Скрипач. В первый раз такое, что ли? Обычная тройка, с их этой извечной паранойей, которая сама себя довела до глобальной катастрофы, и обычные твари, которым вынь да полож вот прямо сейчас, а если не положил, то ты урод и враг, и смерть тебе за это. Рыжий, но ведь ситуация на планете была более чем сложная, напомнил Ит. Люди могли с ума сходить от горя и отчаяния. Такое мы тоже видели, и поэтому… И поэтому надо убивать врачей? Скрипач с горечью глянул на Ита. Ну да, убийство врачей сильно помогает от горя и отчаяния, как же я про это забыл.

Увы, «Вереска» больше не существовало, как, собственно, не существовало и той, прежней жизни, которой они жили когда-то. Жизнь теперь стала иная, совсем иная, новая, незнакомая, и оба они ощущали, что в этой незнакомой новой жизни места для них, кажется, не предусмотрено. Работа, чистейшей воды синекура, заключалась в том, чтобы сопровождать технику, и произносить ободряющие речи перед пациентами, которых эта техника уже успешно пролечила. Контакты с коллегами — минимальные, ответственность — нулевая, необходимость этой работы — тоже что-то вокруг нуля. Ну и ладно, заметил как-то Скрипач, всё равно мы тут задерживаться не планируем. Платят неплохо, а остальное нам до лампочки. Это да, согласился тогда Ит. В принципе, даже хорошо, потому что у нас остается больше времени для отработки новой теории.

* * *

Новая теория сперва появилась, а потом стала обрастать подробностями с подачи Элин, которая первая озвучила общую мысль. Оно живое, сказала Элин. Оно, вот это всё, что вы изучали, и что нам предстоит изучать дальше, живое, а если оно живое, значит, оно смертно. Живое? переспросил тогда Ит. У меня последнее время появилось ощущение, что всё, наблюдаемое нами, является огромной сигнатурой. Или даже Великой Сигнатурой. Но… возможно, ты права. Почему бы ей не быть живой? Вдумайтесь, ответила тогда Элин, ведь «Азбука для побежденных», которая оказалась у вас в руках, содержит множество упоминаний о жизни, именно о жизни, она буквально пронизана жизнью, и жизнь эта, как ей и положено, боится смерти. Поэтому да, Великая Сигнатура, о которой ты только что сказал, живая. И я буду настаивать на этом. Она живая, и она боится смерти. Как любое живое существо.

— Но ведь зивы, насколько нам известно, относятся к отдельным представителям какого бы то ни было рода, как к расходному материалу, — напомнил Ит. — На Тингле мне когда-то было сказано именно это.

— Верно, — тут же согласилась Элин. — Но это как стричь волосы или ногти. Понимаешь? Рабочая шарла, или движок, или кормовые виды — это для нашей расы именно волосы и ногти, расходный материал. Но если говорить в целом, наша раса боится смерти точно так же, как и ваша. И как раса Бао. И как любая другая раса — это заложено в каждом существующем во вселенной виде разумных и неразумных существ изначально, ведь если бы этого не было, вид бы просто не сумел выжить. Страх смерти, забота о потомстве, сохранение среды для выживаемости и непосредственно самого вида, и того, что виду для жизни требуется — это аксиома, это подразумевается автоматически. Когда я находилась на Окисте, я пересмотрела множество постановок, и неплохо изучила Скивет. И вот что я могу вам сказать: до возникновения Тлена на планете всё обстояло ровно так же, как у прочих. А когда возник Тлен, картина изменилась.

— Именно возник? — спросил тогда Ит. — Не пришел извне, а возник?

— Мне кажется, что семена Тлена есть повсюду, — ответила Элин. — Но… жизнь побеждает. А на Окисте, из-за гибели Вара, жизнь проиграла. И возник Тлен. Смерть является частью жизни, вам, как врачам, думаю, это отлично известно.

— Элин, почему ты так уверена, что это именно смерть, а не болезнь? — спросил Скрипач. — Ты говорила о необратимом состоянии. А если оно обратимо?

— Вы уже пытались… обратить, — заметила Элин. — И вы, и Торк, и ваша семья. Успешно? Нет. По-моему, это, как минимум, повод задуматься.

— Нам нужны доказательства, — твердо произнес в ответ Ит. — Доказательства Тлена, если точно. Вот смотрите, что у меня получается.

Дано: сигнатура Слепого Стрелка, образование, которое охватывает собой множество миров, времен, событий, планет, и разумных. Скрытый сиур, о котором идет речь в «Азбуке», является неотъемлемой частью Стрелка, и сейчас мы получаем информацию о том, что скрытый сиур поражен Тленом из-за того, что…

— Что в нём отсутствует компонент «Архэ», — продолжила за него Элин. Ит кивнул. — Название неважно. Важно другое — без этого компонента сиур существовать не может, и начинает погибать. С учётом масштаба Великой Сигнатуры, частью которой является скрытый сиур и Стрелок, можно предположить, что дело это не секундное, и процесс будет идти достаточно долго, включая в себя всё новые и новые элементы.

— В таком случае, у меня вопрос, — Ит задумался. — Как ты считаешь, возможно ли вычислить хотя бы примерное количество итераций этого процесса, и пути его распространения?

— Если я получу нужное количество исходных данных, возможно, что-то получится сделать, — ответила Элин. — Ит, я понимаю, о чём ты говоришь. Ты видел живые корабли нашей расы, и предполагаешь,