Сосед - Татьяна Александровна Шумкова Страница 40

через полчаса, - очнулся он наконец. Обращался Шубин к Надежде Ивановне, но с Алены глаз при этом не сводил. Нехорошо так смотрел, не по-доброму. Как будто уже пожалел, что разрешил ей быть здесь. Она же не знала, куда деться. Ей хотелось превратиться в маленькую незаметную мышку, спрятаться от его холодного взгляда. А еще Алена молила бога, чтобы только ничего не испортить. Проведя эту неделю с сыном, она поняла, что сойдет с ума, если ей придется снова с ним расстаться.

Слава богу, этот первый ужин прошел спокойно. Она накрыла на стол и тихо удалилась. Шубин даже ничего не сказал ей при этом. Вот бы и дальше все шло также.

На самом деле, ее вообще, не напрягала и никак не унижала эта работа. Алена никогда не была белоручкой. Подумаешь, приготовить ужин и прибраться в доме. Тем более, что делала она это для своего ребенка. Надежда Ивановна даже забеспокоилась, что ей работы совсем не останется, и ее выгонят, так Алена старалась. Но на самом деле, беспокоилась она напрасно, дом был большой и дел хватало. К тому же, надо было кормить охрану.

Надежду Ивановну взяли на работу совсем недавно. Поэтому она ничего не знала о событиях, произошедших год назад. Когда Алена вернулась, ей не посчитали нужным что-то объяснять. А няня, по всей видимости, умела держать язык за зубами. И конечно женщина очень удивилась, застав Алену в детской, играющей с хозяйским сыном. Надежда Ивановна даже шикнула на нее, мол что она делает. Не успела появиться в доме и полезла куда не надо. Когда Алена сказала, что Максим ее сын, удивлению женщины не было предела. Да уж, говорить, что она к тому же пока еще законная жена Шубина, очевидно, не стоило. Хотя, наверняка узнает через какое-то время.

А вот Шубин прекрасно помнил, кто его жена, а возможно просто не хотел оставлять, как он говорил, ее наедине со своей совестью. Он появился в ее спальне буквально через два дня после приезда. Удивительно, что не сразу. И снова нетрезвый. Похоже, в таком состоянии в последнее время он был гораздо чаще, чем наоборот. Алена выходила из душа, вытирая при этом голову, и откинув волосы назад, наткнулась взглядом на Шубина. Даже вздрогнула от неожиданности.

Он же не собирался зря времени терять. Да и разговаривать с Аленой не считал нужным. Действительно, кто она такая, чтобы опускаться до разговора с ней. Всего лишь прислуга. Да и ее признание своей вины, после которого она оказалась здесь, будто разом стерло для него остатки хоть каких-то границ дозволенного. Казалось, теперь он уже точно не сомневался, что имеет на ее жизнь и на ее тело все права. Шубин больше не считал нужным хоть немного церемониться с ней. Ее признание давало ему полный карт-бланш, и она это прекрасно понимала. А его дальнейшие действия только подтвердили это.

Посверлив ее какое-то время более, чем скверным взглядом, он сделал к ней пару шагов и, схватив за руку, тут же прижал к стене, покрывая жадными грубыми поцелуями лицо, шею, грудь. Нетерпеливо распахнул халат, и уже ничего не скрывало ему доступа к ее телу. Его жесткие и совсем неласковые руки были повсюду, мяли ее, грубо терзали. Алена отворачивала голову от его поцелуев и запаха алкоголя, и в тоже время терпела его ласки. Он подхватил ее и положил на кровать. И уже никак не сдерживая себя, полностью отдался своей страсти. Целовал, чуть прикусывая кожу, опускаясь все ниже, снова припал к груди.

Алена была уверена, что стерпит, но, по-видимому, переоценила себя, потому что в какой-то момент неожиданно, наверное, даже для самой себя, с каким-то отчаянием вдруг надавила со всей силы на его плечи руками. Шубин, оторвавшись от ее тела, недовольно посмотрел на Алену.

- Я не могу, - произнесла она, смотря ему прямо в глаза и поворачивая при этом головой. В ее глазах была настоящая мольба и слезы. – Мне больно, - это было уже сказано с надрывом. Она готова была вот-вот расплакаться. И это была правда. Каждый поцелуй причинял ей боль, особенно, когда он касался ее груди, прикусывал, втягивал соски. Было почти невыносимо.

- Неужели ты не понимаешь… – не смогла она закончить фразу и прикрыла согнутой в локте рукой глаза.

Все еще нависая над ней и тяжело дыша, будто не поверив ей, он провел ладонью по ее животу, спустился ниже, пока его пальцы не оказались в ней. И как практически всегда за этот год, там было сухо. Алена чуть дернулась, но не отодвинулась. Шубин, по-видимому, все же убедившись, что она говорит правду, сам отодвинулся от нее. А потом, поднявшись, произнес недовольным голосом:

- В следующий раз я не остановлюсь, так что позаботься об этом.

Он уже развернулся, чтобы уйти, когда она вдруг произнесла:

- Неужели тебе приятно спать с куклой, которая даже не возбуждается от твоих ласк?

Он зло усмехнулся.

- Какая тебе разница, что мне приятно, а что нет. – А потом вновь подошел к ней и, наклонившись прямо к ее лицу, произнес с нажимом:

- Ты будешь делать то, что я прикажу, остальное тебя не касается. – Выпрямившись, Шубин отправился к двери и уже выходя, добавил:

- А если нет, вылетишь отсюда в три счета. – И тут же вышел из комнаты.

Следующие несколько дней прошли относительно спокойно. Относительно, потому что Шубин, на самом деле, был всегда недоволен и груб. То кофе не так приготовлен, то ужин остыл. Алена только успевала бегать на кухню и обратно в гостиную, выполняя его распоряжения и прихоти. А ему будто доставляло удовольствие поиздеваться над ней. Даже Надежда Ивановна ее жалела и пыталась сама иногда накрыть на стол, но только получала нагоняй за это от хозяина, который неизменно требовал Алену и придирался исключительно к ней. Так что женщина оставила попытки ей помочь, боясь потерять работу. И в тоже время Алена удивлялась, что Шубин ни разу не появился у нее в комнате после того, как тогда ушел от нее ни с чем. Хотя, когда они отдыхали несколько дней в горах, он и дня не оставлял ее в покое, а вернее, ночи. И тогда его совсем не интересовало ее состояние. Поверить в то, что Александр пожалел ее, было невозможно. Так что оставалось только гадать. Может действительно надоело, что от нее не было никакой ответной реакции. Не очень