Меня не сломать. Развод - Елена Левашова Страница 4

Я ела. Единственная отдушина, которую я могла позволить себе – еда… Устала, расстроена? Вот тебе булочка. Малышка все время канючит и раздражает? Съешь конфету, и станет легче… Я заедала зияющую в душе пустоту, справляясь в одиночку…

Стас лишь отмахивался, искренне считая, что его задача – обеспечить нас… У меня к нему нет претензий, Боже упаси…

Муж купил для нас квартиру в престижном, жилом комплексе, обустроил ее новой мебелью и бытовой техникой… Разве я могу требовать больше?

Так он заботится о нас. Как может… Не все мужчины любят нянчиться с детьми. Но муж помогает по-другому.

Лишь иногда я в порыве нечеловеческой усталости просила его помочь… Погулять с Катей, позволив мне принять ванну… Или поиграть с ней, пока я второпях убирала квартиру…

– Ну что ты там, Надюш, – кричит Филипповна, распахиваю дверь подсобки. – Ну вот, в самый раз. Девчонки, Надюше плащик подошел. Моя Верочка бегает каждый день, диету соблюдает. Похудела… Красивая такая стала, – с гордостью произносит Филипповна.

– Вы домой, Любовь Филипповна? – отбрасывая плащ, как гремучую змею, спрашиваю я.

– Нет пока. Идем чай пить. Начальник торт нам передал. У сына его вчера была свадьба, осталось с торжества. Идем…

Коллектив у меня хороший, дружный. Любовь Филипповна, Татьяна Андреевна и Валентина Захаровна – повара со стажем и огромными, добрыми сердцами…

Катюша уже два месяца ходит в детский сад, но я забираю ее перед дневным сном. Она засыпает плохо, кричит во сне, пугая воспитательницу и других деток. Так что… Приходится работать всего четыре часа, а после – мчаться в садик, чтобы успеть забрать малышку.

– Надюш, посидишь с нами? – улыбается Валентина. – Девчонки, хотите фотографии посмотреть? У нашего Юрия Владимировича крутые родственники. Слышали про фирму «ПринтСмайл»? Так вот, его Петя женился на дочери Евгения Миронюка – Алисе. Надюш, подсаживайся ближе, посмотрим, как люди живут? Очуметь, девчонки… Какие у всех платья…

Торт тает во рту… Сладость мгновенно впитывается, распространяя по телу блаженство… Как от этого можно отказаться, не понимаю? Лишить себя единственной, доступной радости…

– Ну и платье… – усмехается Филипповна, запивая торт чаем. – И не стыдно же… Совсем девки совесть потеряли. На свадьбе невеста должна быть в центре внимания, а не…

Перед глазами мелькают мушки, кусок застревает в горле… Мне показалось, наверное? Стас не говорил, что собирается на свадьбу… Как он может быть на тех фотках? Да еще и в обнимку с какой-то… точеной блондинкой?

– Подавилась, Надь? – хмурится Татьяна Андреевна.

– Да, я сейчас…

Чашка выпадает из рук, кипяток обжигает руки, ноги… Я кашляю, а потом склоняюсь, чтобы собрать осколки… Вот она твоя реальность, Надя.

Твоя… А ты наивно живешь чьей-то. Смотришь на красивую жизнь, убегая от проблем, кормишь себя, жалеешь, закапывая еще глубже…

– Все хорошо, Надюш? Ты будто призрака увидела.

– Просто… кусочек не в то горло попал. Бабоньки, я поеду, ладно? Не хочу, чтобы воспиталка ругалась. Скоро в группе обед.

– Поезжай, а мы еще поглазеем, – усмехается Валентина Захаровна. – Гляньте, эту выдру в красном платье зовут Камилла Шереметьева. Пупок оголила, бесстыдница. А вот еще, смотрите…

Камилла, значит?

На меня будто ведро ледяной воды вылили…

Красивая, уверенная в себе красотка – любовница моего мужа?

Скрываюсь в дверях подсобки и оживляю экран смартфона.

«Камилла Шереметьева поделилась новостью».

Ее новости бьют под дых как кулак…

На одной фотке они со Стасом нежатся возле бассейна, а на другой – катаются на фуникулере в Красной Поляне…

Он частенько уезжает в командировки, но…

А что «но»? – взывает к разуму мое отражение в зеркале – страшная, уставшая бабища в выцветшей униформе…

Посмотри на себя, жируха… Неужели, ты не замечаешь, как он стал к тебе относиться? Как давно муж тебя целовал? Дарил цветы и ночи любви… Говорил комплименты. Давно…

Эта девушка… совсем другая… Та, кем я была когда-то… Беззаботная, веселая, легкая. А я сама сделала свою жизнь такой… Собственноручно…

Глава 5.

*Надежда*

Ветер хлещет по влажным от слез щекам… О чем я только думала? Сама ведь во всем виновата… Нет, не только я… Стас мог высказать мне все прямо, попробовать достучаться до меня. А он выбрал предательство. И ему не стыдно, понимаете? Он позволяет этой девке отмечать его на фотках, появляется с ней на мероприятиях…

Интересно, как он ее всем представляет? Любимая женщина? Или... секретарша...

Фары моей старенькой машинки приветливо моргают, когда я щелкаю брелоком.

– Надя, постой, – кричит мне Филипповна.

– Простите, Любовь Филипповна, я не возьму плащ, – смахивая с щек жгучие слезы, выдыхаю я.

– Да и не нужен он тебе. Я узнала его, Надь. Твоего мужа. Промолчала, не волнуйся. Девчонки не знают ничего.

– А вы…

– Не вздумай посыпать голову пеплом. Давай-ка, я сяду в твою ласточку? Подбросишь меня? И поболтаем.

– Я не осознавала, понимаете? Да, располнела, но... Сегодня я будто со стороны себя увидела… А она… Той девушке очень идет бирюзовый купальник. А я…

– Хватит, Надюш. Знаешь, какой я была? Как шкаф толстая… Родила Людочку и засела дома безвылазно. Но мой Петр пытался меня встряхнуть…Ты бы погуляла, Любочка, а я с Милой посижу, в салон сходила, отдохнула, в кафе с книжкой посидела. Он предлагал помощь, понимаешь? Не бросился изменять с красоткой, оставив меня в одиночку разбираться со всем этим дерьмом… Твой Стас хоть раз…

– Ни разу. Он морщится, увидев детские какашки в горшке, убегает, когда Катюша кричит и не может уснуть. Он… Вы правильно все говорите, а я… Я позволила ему думать, что со мной так можно.

Дворники бойко смахивают осенние листья. Так и моя прошлая, кажущаяся благополучной, спокойной жизнь, стирается… Рассеивается как дымка, обнажая неприглядную правду… Обесценивается.

Муж ни во что меня не ставит. Изменяет с молодой красоткой, относясь ко мне, как к…кухонному гарнитуру… Интересно, он собирается признаваться? Думаю, что нет… Его все устраивает… Дома – вкусные ужины и чистые рубашки, привычная, нелюбимая, но очень удобная «стенка», а где-то там… шикарная блондинка…

– Надь, не вздумай сейчас скандалить, – тихо произносит Любовь Филипповна.

– У меня ничего нет, понимаете? Я никто… Работа приносит копейки, отдельного жилья нет.