Подонки. «Молись и проси» - Кейт Блейз Страница 4

штукатурка — она переливается перламутром, когда солнце падает под определённым углом. Я обожаю этот цвет, он как оргазм для моих глаз. Мебель я выбрала светлую, без лишних деталей. Большой шкаф от пола до потолка, кровать с высоким резным изголовьем и массивный рабочий стол у окна. На столе поселился ноутбук, а рядом стопка бумаг с пометками на полях, и, как штрих, маленький кактус в горшке. Всё на своих местах. Я всегда была перфекционисткой до мозга костей: когда вещи лежат ровно и под рукой, голова становится чище. Даже книги на полках отсортированы по цветам корешков. Так я чувствую себя намного спокойней.

Я медленно сползла с кровати, подошла к шкафу и открыла дверцу. Сегодня мне нужна броня. Бордовый костюм с юбкой-карандаш и жакетом на одной пуговице. Под него я надела нежный бежевый топ — он смягчит официальность, и сделает образ женственнее. А туда же я поместила свои ноги в балетки из замши. Я люблю комфорт, но при этом выгляжу стильно. Еще с малых лет мама говорила. "Когда ты хорошо одета, держаться проще"

Я подошла к ящику комода, где лежали мои очки, и открыла его. Там покоились четыре пары с разной оправой: чёрная роговая, тонкий металл, прозрачный акрил, тёмно-синий пластик. Близорукость — штука неудобная, я научилась превращать её в часть своего образа. Сегодня выбрала тонкий металл — они почти невидимы на лице и, что хорошо, не давит на переносицу.

Я тут снова вспомнила про Нокса. Он учится на экономическом, как и остальные из их четвёрки. Я знала о них и раньше. Кэтрин встречалась с Кейном, а через неё я узнала и про остальных. Я видела Нокса несколько раз в университетских коридорах. Мой мозг отказался бы вспоминать его лицо, даже если бы я очень захотела. Он всегда либо в маске, либо в капюшоне, натянутом на глаза. А я никогда и не всматривалась в его лицо — зачем? А вот фигуру его узнала сразу. Массивную, широкоплечую, и он всегда двигается бесшумно, словно призрак или тень.

Собравшись полностью, я вышла из дома и вдохнула утренний воздух. Дождь, к счастью, кончился, асфальт блестел от лучей раннего утреннего солнца. Я прошла несколько шагов и остановилась. Год назад отец подарил мне машину на день рождения, а я отказалась. Думала, что будет круто показать всем, что я самодостаточная, что я могу ходить пешком и не нуждаюсь в подачках. Дура. Полная дура. Сейчас я задумалась о том, что нужно позвонить отцу и попросить этот подарок обратно. Ходить пешком — в новых обстоятельствах это уже уязвимость. Машина даёт возможность быстро скрыться в опасной ситуации. А моя жизнь стоит дороже моего ложного эго.

Дорога заняла немного времени. Подойдя к главным воротам и зайдя на территорию, университетская площадь встретила меня привычным шумом. Вокруг студенты спешили к корпусам, кто-то пил кофе на ходу, кто-то смеялся в компании. Я прошла к своему корпусу филологии и с облегчением вздохнула. Там всегда пахнет старыми книгами и пылью — для меня это запах дома. Рядом с нашим привычным местом сидел мой старый знакомый.

«Привет, сучка», — сказал он, состроив на лице радостную гримасу.

Марк. Блондин, короткая стрижка с укладкой, спортивное телосложение — он ходит в зал пять раз в неделю и гордится кубиками пресса. Сегодня на нём поло цвета мяты и бежевые чиносы. Типичный образ парня с нежной душевной организацией, который старается выглядеть маскулинно. Я уже давно знаю его секрет — он скрывает свою мягкость за колкостями и внешней брутальностью. И это все выражается в его жестах: в том, как он поправляет воротник двумя пальцами, как картинно закатывает глаза, когда говорит о девушках, как иногда касается моего локтя, когда мы идём рядом. Очень манерный, старающийся усердно это маскировать. Стиль общения у него такой: колкий, с подколами, с этой вечной попыткой казаться жёстким парнем. Я раскусила его на первом курсе, когда он расплакался после третьей банки пива под песню Queen. С тех пор мы дружим.

Я попробовала ему улыбнуться, но он тут же осадил меня:

— Попытка вышла убогой, Сэйдж. У тебя лицо как у зомби, которого забыли похоронить.

Я хихикнула — вышло как-то грустно. Кинула сумку на стол и плюхнулась рядом с ним.

— Ты чего такая? — спросил он, вглядываясь в моё лицо, словно пытался считать, что у меня на душе.

— Ну знаешь бессонница... Древнегреческий учила. Ну тебе не понять.

Он снова начал наведаться и отмахнулась кофеиновой улыбкой и резко оборвала— Марк, отвали. Древнегреческий и так выел мне весь мозг. — И перевела разговор на его новую татуировку на запястье. Он купился мгновенно, затараторив про эскиз и мастера. Я слушала вполуха, но его голос, как всегда, успокаивал своей живостью.

Пара прошла достаточно сносно. Лекция по древней литературе тянулась как резина, я конспектировала всё механически, запоминая каждое слово профессора. В такие моменты мозгу нужно за что-то зацепиться, кроме образа кровавого лица, которое я видела вчера. Марк сидел рядом, иногда черкал что-то в тетради, иногда писал мне записки со смешными рожицами. Он пытался меня развеселить, как всегда, это было мило, но бесполезно.

После окончания лекции мы направились на пару по физкультуре. Я пиздец как не хотела туда идти. Люди ошибаются, думая, что все филологи — занудные ботаники в очках, которые боятся мяча и собственной тени. Чушь. Я обожаю спорт, люблю нагрузку, люблю, когда мышцы горят после хорошей тренировки. Но сейчас это стало для меня каторга, особенно с нашим тренером.

Мистер Дельгадо или Антонио Дельгадо. Ему тридцать пять лет, высокий, накачанный, брюнет с испанскими корнями — смуглая кожа, чёрные глаза, волосы всегда зачёсаны назад и сбрызнуты лаком. Красивый, если отключить мозги и смотреть только на тело. Год назад у меня был с ним короткий роман. Да я переспала с учителем по физкультуре. Это было достаточно глупо, быстротечно и закончилось тем, что я потеряла к нему интерес как к личности и человеку. Физиология быстро закончилась, эмоции не появились, осталась одна лишь неловкость. Теперь каждую пару между нами висит это странное напряжение. Я знаю, он до сих пор хочет меня. Я вижу по его взглядам, по тому, как он наклоняется ко мне ближе, чем к другим студенткам, по тому, как находит поводы прикоснуться — поправить положение руки, указать на ошибку в упражнении. Для меня это уже закрытый гештальт. Закрытый гениталий, если выражаться точнее.