Заклинания и памперсы. Хроники выживания в садике N13 - Аллу Сант Страница 4

ничего ужаснее, чем отказывать в месте тому, кому очень была бы необходима наша помощь и поддержка, только потому что у нас попросту нет бесплатных мест. Точнее, у нас было две квоты, которые полностью оплачивало государство, вот только попасть в них было практически нереально, во многом потому что о том, кто именно их получит, решали не мы, а члены совета, а они, сюрприз-сюрприз, почему-то выбирали зажиточные фамилии знатных магов, которые, на мой взгляд, вполне могли бы и сами оплатить пребывание ребёнка в нашем садике, если бы, например, мать сняла со своей шеи парочку фамильных украшений. Что поделать, мои собственные ценности весьма отличались от царивших в обществе. Именно это, в купе с моей глупостью и первой влюблённостью, и стало причиной, почему я, одна из лучших выпускниц столичной академии, оказалась тут в роли воспитательницы.

Нет! Я не буду об этом вспоминать и уж тем более сожалеть! Я делаю прекрасную и очень важную работу.

Счастливые родители и их не менее радостный ребенок все же смогли, пускай и не в полной мере, но вернуть мне приподнятое настроение. Прекрасным сегодня оно уже точно не станет, но, по крайней мере, ходить мрачной тучей я не буду.

Жаль только, что из-за всего произошедшего мне и всем остальным придется в следующие несколько дней работать больше, чем обычно. Но что поделать, найти адекватных воспитательниц, которые действительно готовы вкладываться в детей, учитывать их интересы, а не только получать жалованье и придерживаться никому не нужных правил, очень сложно, и всё равно я старалась. Но сейчас всё равно придется менять сетку дежурств и, скорее всего, самой выходить помогать, потому что у нас и так всегда работников впритык, а сейчас их и вовсе не хватает. Означать это может только одно — мне придется работать больше, чем обычно. Хорошо хоть у меня нет семьи и детей, так что я по крайней мере избавлена от необходимости объяснять мои поступки кому бы то ни было.

Я уже было справилась с переделанным расписанием и даже успела порадоваться тому, что у меня еще осталось полчаса до встречи с родителями и нашим новым ребенком, как до меня донесся крик, полный боли. На этот раз кричала взрослая женщина, вот только лучше от этого не становилось. Я тут же подскочила с места и понеслась по направлению к лестнице, откуда теперь доносился не вопль, а крики о помощи.

Картина, которая предстала передо мной, была просто ужасной. Внизу лестницы, скорчившись от боли, лежала еще одна моя воспитательница, а её явно распухающая нога, выглядывающая из-под задравшейся юбки, намекала на то, что речь шла не просто об ушибе, но в лучшем случае о вывихе, а в худшем — о переломе.

Это было очень и очень плохо. Ведь даже при помощи магии уйдет от одной до двух недель, пока она сможет вернуться к работе, и что мне делать всё это время? Лишиться одной воспитательницы за день — это плохо, но двое... Двое — это настоящая катастрофа!

Я подняла взгляд, чтобы полностью оценить весь масштаб катастрофы, и замерла от ужаса. Воспитательница упала не просто так, а потому что кто-то весьма заботливо смазал сразу четыре верхние ступеньки какой-то зеленоватой жидкостью. Очевидно, что это было сделано специально, потому что ещё на одну ступеньку что-то могло случайно попасть, но на четыре сразу?

Это было серьёзно. И самое печальное, что мне, к моему огромному сожалению, было прекрасно известно, кто стоит за всем этим. Старшая группа!

Дети у нас могли находиться до возраста десяти лет — до того самого момента, когда они могли быть отправлены в магическую академию. Обычно именно те, кто попадал к нам в условно более взрослом возрасте, задерживались у нас дольше остальных. Печальная статистика, но сколько я ни пыталась, ничего не могла с ней поделать.

Ребенок двух-трех лет мог полностью стабилизироваться за пару-тройку месяцев, в зависимости от уровня его магии. Пятилетке требовалось не менее полугода, а вот те, кому уже исполнилось семь, имели все шансы остаться у нас до того самого момента, пока родители не решат, в какую именно академию чадо отправится после.

На самом деле всё это было очень печально, и мне было искренне жаль этих детей, но ровно до того момента, пока они не начинали вести себя как последние негодяи. А это случалось.

Я не могла сказать, чтобы дети были злыми. Нет, просто им отчаянно не хватало родительской любви и внимания. Всё же как бы воспитательница ни старалась, она никогда не сможет заменить родителей. Вот и привлекали детишки внимание так, как умели, и в этом частично была и моя вина. Я не сразу поняла, что своими выходками они добиваются именно того, чтобы я вызвала их родителей в детский сад, в надежде на то, что ребёнок их увидит.

Я действительно делала так пару раз, и вот, кажется, за моё опрометчивое решение приходится расплачиваться кому-то другому. Но я отказываюсь сидеть сложа руки и ждать, пока жертв станет больше! Эти мелкие безобразники явно связались не с тем противником!

Глава 3.Пусть отправляется в закрытое учереждение

Герцог Эндрю дель Гельд

К сожалению, я совершил большую ошибку, а именно забыл, что тут еще находится моя мать.

— Герцог дель Гельд! Вы просто обязаны найти управу на своего сына! Мне нельзя так нервничать и пугаться! У меня нервы! — раздалось верещание за моей спиной, которое мало в чем уступало тем воплям, что были раньше. Вот только посметь сказать что-то подобное моей матери мог только последний безумец, который решил умереть не столько быстро, сколько в муках.

И все же я так и не смог сдержать ухмылки. Как быстро она позабыла о том, что Матиас — ее внук. Теперь ребенок вроде как не имел к ней ни малейшего отношения, потому что он был моим сыном, и ответственность за него нес я.

И на что я вообще рассчитывал, когда отпускал его вместе с бабушкой и дедушкой?

Ведь изначально было совершенно очевидно, что они с ним не справятся. Точнее, не так, у них нет для этого ни желания, ни опыта. Они и меня отдали в полное распоряжение гувернанток, и видел я их только во время торжественных обедов или ужинов, когда меня надо было предъявить высшему обществу. В эти моменты моей главной задачей было не ударить в грязь лицом, а потом о моем существовании вновь забывали.